Измены и предательства

Мужчины — они как дети, честное слово. Вот вроде уже и взрослые, а всё равно... Мой Сергей, муж то есть, недавно такое учудил — до сих пор в себя прийти не могу. А ведь вместе уже пятнадцать лет! Думаешь, знаешь человека вдоль и поперёк, а он — бац! — и выкидывает такое... Всё началось с этих его командировок. Зачастил он, прямо как по маслу покатило — то в Питер на неделю, то в Казань. А потом на телефон смотрит и улыбается. Думаю — ну всё, классика жанра, завёл себе кого-то. В нашем-то возрасте, после сорока! Смех и грех...

Екатерина Петровна была женщиной стального характера. Всегда считала, что именно так жить и правильно. Всего в этой жизни добилась сама, и искренне думала, что без неё даже солнце не встаёт. Все должны были быть благодарны за такую опеку и заботу. Ничто не предвещало беды в этот день. Всё было как всегда, за исключением того, что и её дочь Анна, и муж Мирон были дома. Их выходные совпали — такое случалось не чаще, чем раз в три-четыре года. — Мирон, что-то ты неважно выглядишь, запишу тебя к врачу, — сказала Екатерина, расставляя тарелки с овсянкой...

— Соловьёва, снова ты. Галя медленно подняла опухшие глаза и тяжело вздохнула. Во рту пересохло, в висках стучало после вчерашнего. В животе противно урчало. Ну конечно, кто же это мог быть, кроме Валерия Николаевича – их участкового собственной персоной. Его массивная фигура загородила скудное осеннее солнце. Вообще, по правилам жизни все бродяги должны страшно не любить полицейских, но тут-то совсем другое. Гонял их всех, конечно, Николаевич, но гонял за дело. А ведь всякое бывало: Николаевич большой район курировал и частенько им какую-никакую работёнку подкидывал...

Анна Васильевна как обычно пришла на работу около 10 утра, и это стало единственным, что пошло по плану. Холодный осенний ветер трепал полы её потрёпанного пальто, а в голове ещё звучала мелодия из радиоприёмника на кухне. В руках — потёртая сумочка с термосом чая и бутербродами в пищевой плёнке. Первым, кого она встретила в офисе, была дочь босса, что уже само по себе было необычно, так как она редко показывалась в отцовской конторе. Настя, кажется, так её звали. Девушка просто сидела у места секретаря и горько плакала...

Нина возмущенно уставилась на администратора. В полутемной подсобке ресторана было душно, пахло пригоревшим маслом и чем-то кислым. Она держала в руках тарелку с разводами, которые не смылись после посудомойки, и чувствовала, как внутри закипает гнев. — В каком смысле «суёшь нос»? Это мне, вообще-то, клиентам еду в грязной посуде носить! — она повертела тарелку перед носом администратора. — Почему вы до сих пор не поменяли посудомойщицу? Проходившая мимо официантка с подносом в руках остановилась...

Знаете, иногда я думаю, что самые важные уроки в жизни получаешь не в университетах, а наблюдая за судьбами людей вокруг. Историю Наташи и Андрея я пропустила через себя, как свою собственную. Может, потому что видела, как всё начиналось, расцветало, а потом пошло трещинами, которые превратились в непреодолимую пропасть. Наташу положили на сохранение за две недели до родов. Мы дружили с института, и я помню, как она светилась от счастья, когда узнала, что беременна. Андрей тоже был на седьмом небе — во всяком случае, так казалось...