Котофеня

Утренняя служба шла своим чередом. Тихо и размеренно. Знакомые слова молитв, знакомые лица прихожан – большинство бабушки, человек десять, не больше. Отец Николай служил уже двадцать три года, и давно научился не ждать от буднего дня толпы. Он уже почти заканчивал, когда услышал скрип двери. Поднял голову - и замер. По центральному проходу, не спеша, словно по своему дому, шла кошка. Серая, пушистая, с белой грудкой. Хвост трубой. Уверенная такая, будто знала, куда идёт. Прихожанки зашептались – кто крестится, кто руками всплеснул...

Андрей торопился. Но это обычное дело. Он вечно куда-то спешил, вечно опаздывал, вечно обещал себе начать планировать время нормально. Но сегодня особенно нельзя было опоздать – Лена ждала в ресторане, и она терпеть не могла ждать. Остановка. Автобус вот-вот должен был подойти. Андрей достал телефон, глянул на время и поморщился. Еще пять минут опоздания. Лена точно будет недовольна. Опять эти её взгляды, мол, я для тебя не важна. – Вы чего там застряли? Проходите! – раздраженно бросил кто-то сзади...

Шесть лет Марина живет одна в этой квартире. Ну не совсем одна – Кирюшка с ней, внук. И Бонька. Бонька – серая полосатая кошка с белыми лапками и наглой мордой. Нашла её тогда, когда Пётр умер. Помнится, вышла во двор, чтобы просто не сойти с ума в четырёх стенах. А там под скамейкой пищит комочек мокрый. Взяла на руки, прижала к себе. И заплакала. Первый раз после похорон. – Бааааааб! – Кирилл ввалился на кухню, рюкзак на полу бросил. – Дай поесть чего. Умираю. Пятнадцать лет пацану. Вымахал уже выше её...

Валерий остановился у покосившихся ворот и перевёл дух. Жуля, верная его спутница, облезлая овчарка с умными глазами, села рядом, прижалась к ноге. Будто понимала: вот оно. Шанс на ночлег. База отдыха «Озёрная» выглядела как он сам, честно говоря. Забор местами рухнул, крыши домиков поросли мхом, вывеска висела на одном гвозде и скрипела на ветру. Мёртвое место. Заброшенное. Но там была будка сторожа. А это надежда, что, теплится жизнь. – Слышь, есть кто? – крикнул Валерий, стучась в калитку. Никто не откликнулся...

Михаил стоял посреди гостиной и вдыхал запах свежести, чистоты, новизны. Ремонт закончен. Три месяца пыли, грохота, рабочих с их вечным "щас сделаем", три месяца жизни в хаосе – всё позади. Белые стены. Глянцевый паркет, который отражает свет так, что хочется снять обувь и пройтись босиком. Новый диван. Новые шторы, которые Ирина выбирала целую вечность, сравнивая оттенки бежевого с какими-то непонятными названиями – "капучино", "слоновая кость", "топлёное молоко". – Идеально, – прошептал он вслух и улыбнулся...

Муж Виктор не был плохим. Просто пустым каким-то. Тридцать лет рядом – и всё равно чужой. Работа, диван, телевизор. Изредка – короткие фразы: «Ужин готов?», «Где носки?». Когда его не стало, квартира стала ещё тише. Дети выросли, разъехались. Звонят по праздникам – дежурно, скороговоркой: «Мам, как ты? Всё хорошо? Ну ладно, целуем». И снова тишина. Раньше Тамара любила животных. В детстве мечтала стать ветеринаром. Но родители сказали: несерьёзно. Теперь она и сама не знала, чего хочет. Знала только одно: мир стал опасным...

Вера Петровна всегда говорила, что кошки – это не собаки. Не будут они хвостом вилять, не станут встречать у порога, радостно подпрыгивая. Кошка – она сама по себе. И ничего. Её Муська жила именно так. Сама по себе. Взяли её с улицы лет пять назад. Точнее, не взяли – подобрали. Вера Петровна тогда ещё работала, возвращалась поздно вечером от дочки. Зима стояла лютая, снег скрипел под ногами. И вот у подъезда – комок серый, жалкий. Сидит, не шевелится даже. – Эй, ты чего тут? – Вера Петровна присела на корточки, протянула руку...

Раду почти не замечали. Вот так – просто не замечали. Будто её и не было вовсе. Люди приходили в приют с горящими глазами, с детьми, с фотоаппаратами. Проходили мимо вольеров – медленно, с надеждой. Щенки прыгали к решётке, визжали от восторга. Молодые собаки лаяли, крутились волчком, высовывали морды – "выбери меня, выбери!" А Рада просто вставала. Медленно так. Поднималась на немного подкашивающихся лапах, подходила к ограде и махала хвостом. Молча. И люди шли мимо. – Ой, смотри, какой щеночек! – молодая пара застывала у соседнего вольера...

Знаю, знаю. Вы тысячу раз видели милые фото котиков в сетях. Но этот пост — не просто про «ой, как мило». Он про «вашу» историю. Ту самую, которая тёплым комочком живёт в памяти и заставляет улыбаться в самый трудный день. Представьте: вы приходите уставший, а на пороге встречает это хвостатое (или усатое, или даже пернатое!) чудо. И мир уже не кажется таким сложным. А может, ваш питомец — настоящий мастер трюков, вор еды со смешной историей поимки или просто безмолвный, но самый чуткий друг, который был рядом, когда было тяжело...

Виктор зашёл в приют без особого плана. Просто так. Потому что дома стало пусто что ли? После развода квартира словно разучилась издавать звуки. Холодильник гудел монотонно, часы тикали себе в углу, а всё остальное – тишина. Такая, что хотелось включить телевизор хотя бы для фона. Или радио. Что угодно, лишь бы не эта пустота. – Вы конкретную породу ищете? – спросила девушка-волонтёр, встречая его у стойки. – Да какая разница, – пробормотал Виктор, оглядываясь. Кошек было, наверное, двадцать, не меньше...

Николай сидел на крыльце старого вагончика, курил и смотрел, как ноябрьский ветер гонит по пустырю прошлогоднюю листву. Сорок лет стукнет скоро. А что имеет? Вагончик этот железный, работа сторожем на заводе, что уже год как стоит. И всё. Была квартира когда-то. Была жена. Дочка маленькая. Но пожар всё забрал. И семью тоже – жена не простила, что он тогда, в ту ночь, был на смене. Что не спас. Хотя дочку-то спасли пожарные. А потом бывшая сразу документы подала, забрала девочку и уехала. К матери, в Саратов...

Сергей смотрел на приоткрытую форточку и чувствовал, как внутри всё сжимается. Барсик опять ушёл. – Ну что тебе не хватает, а? – ругался он в пустоту. – Корм свежий, вода. Лоток чищу каждый день. Он прошёлся по квартире. Было тихо. Раньше, когда Люда была жива, тут всегда что-то звучало: телевизор, радио, её голос на кухне... А теперь? Теперь только кот мог нарушить эту мёртвую тишину своим мурлыканьем. И вот даже он сбегает. Неужели плохо ему здесь? Сергей налил себе чаю, сел у окна. Вспомнил, как соседка Марина вчера сказала: – Серёж, а коты знаешь когда уходят? Когда им плохо живётся...