Валерий Коробов

Феня выжила. Домника просидела на пороге горницы, пока внучка не пришла в себя. А на рассвете во двор вошёл урядник и дальше не пошёл: в доме был тиф. Глава 1 Глава 2 Анисья вышла на крыльцо в одной кофте, без платка. Мороз сразу взял за плечи. — Кошелева Анисья? — крикнул урядник из-за десяти шагов. Он держал у носа платок, пахнувший уксусом. Мятое лицо, красные глаза. — Бумага тебе. От воинского начальника. Прочту отсюда, не взыщи, в дом мне нельзя. — Читайте. Он развернул лист, поднёс к самым глазам и долго искал строку...

Лапин дал ей срок до субботы. Сказал, что порядок бывает разным: если мать арестуют, ребёнка отправят в приёмник. Чтобы остаться с дочерью, Нюре нужна была женщина, которая её не знала, не ждала и ничего ей не должна. Глава 1 Глава 2 Лапин положил ладонь на ложку, не прижимая. — Это ваше? — Дочери. — От отца? Нюра подняла глаза. Лида тянулась к ложке всем телом, и приходилось держать её двумя руками. — Мне посоветовали сказать, что мне нужно время, — сказала Нюра. — Время вам даст закон, Лукина...

Хибиногорск, август 1932 года. Настя Лаптева, восемнадцати лет, узнала от врача то, о чём мать догадалась давно. В марте она родит. Мужа в списках шалмана у неё нет, бумаги о браке тоже. А в сентябре в комендатуре появится разнарядка на семь семей, и первой строкой в ней будет отец. Глава 1 Глава 2 Всё это будет потом. А началось с того четверга, когда Ерошкин пришёл на счёт в пять часов и остановился у новых досок. Он постоял, не снимая карандаша из-за уха. На верхней доске, прихваченный гвоздём, торчал тёмный уголок бабкиного платка...

Основано на реальной истории Анны Афанасьевны Морозовой (1921–1944) — руководителя подпольной разведгруппы, которая добывала сведения о немецкой авиабазе и погибла, подорвав себя гранатой, чтобы не попасть в плен. В понедельник, одиннадцатого мая, на шлагбауме у Сещи стоял Поваров. Женщины шли к нему по дороге, по двое, по трое. Кто с корзиной на локте, кто с мешком за спиной. Трава у обочины была серой от росы. За соснами гудели моторы: на аэродроме прогревали самолёты. — Стой. Пропуска. Повязка на рукаве, винтовка за плечом, щёки небритые со вчерашнего вечера...

Письмо, ради которого Маруся прошла тридцать вёрст, лежало у Рябого за пазухой. Он сам вернул его ей. Бумага была тёплой. — Я его запомнил, — сказал он. — Теперь поговорим. До понедельника, до восьми утра, у неё оставалось полтора суток и пять хат. Рябой сразу понял, что она видела. Он не обернулся. Положил шапку на стол секретарши, застегнул тулуп на две пуговицы и сказал в сторону двери, негромко, как говорят с собакой, которая спряталась под лавку: — Выходи, Маруся. Глава 1 Глава 2 Она вышла. Ноги шли сами...