Валерий Коробов

Зимой даже сырые дрова горят, если поднести огонь. Глава 1 Глава 2 Зима в тот год легла рано и основательно. Уже к ноябрю сугробы подступили к самым окнам, а тайга стояла скованная, безмолвная, только изредка потрескивала от мороза, будто старуха костями. Смолокуренные печи Терентий топил теперь сам — Ульяна передала ему хозяйство без слов, просто перестала ходить к печам, и он понял. Работа давалась ему трудно. Одной рукой не пошвыряешь осмол, не подкатишь бочку. Но он приспособился: сколотил деревянный...

Основано на реальной истории Прасковьи Ивановны Щёголевой (1907–1942), жительницы воронежского села Семилуки, которая 15 сентября 1942 года ценой своей жизни и жизни своих детей спасла советского лётчика Михаила Мальцева. Ночь пахла сухой лебедой и гарью. Так пахнут брошенные деревни, когда фронт уже перекатился через них, но война ещё не ушла далеко — она дышит где-то за холмами, вздрагивает орудийным гулом, и люди, прижавшиеся к погребам, на всякий случай крестятся в темноте. Прасковья не крестилась...

Ей было сорок два, когда она узнала, что снова станет матерью. Врачиха в заводской поликлинике долго переспрашивала, хмурилась, листала карточку, а потом вдруг улыбнулась: «Поздравляю, Сазонова. Крепкий у вас организм». Антонина вышла на крыльцо и села на скамейку, не чувствуя ног. Она думала, что всё уже прошла — лагерь, голод, вокзал, разлуку, войну. А жизнь, оказывается, припасла для неё ещё одно чудо. Маленькое, громкоголосое, с шахтёрскими кулачками — такое же упрямое, как она сама. Глава 1...

Основано на реальной истории Агнии Львовны Барто (1906–1981), которая 9 лет занималась поиском людей, разлученных войной, и воссоединила 927 семей по крупицам детских воспоминаний. Мартовский снег лежал на карнизе ноздреватый, серый — типичный московский снег, переживший зиму и потерявший всякую надежду остаться белым. Агния Львовна смотрела на него сквозь оконное стекло и думала о том, что весна в этом году какая-то нерешительная, будто сама не верит, что имеет право прийти. На письменном столе,...

— Маму позови. Я хочу маму, — прошептала горячечная Богдана и оттолкнула руки Зойки, слабо, но решительно. И Зойка вдруг поняла: вот оно. Материнство — это не кровь, не документы. Это когда ребёнок в жару тянется не к тебе. Глава 1 Глава 2 Первые два дня Зойка ходила по дому как в воду опущенная. Чужой ей был этот дом — справный, рубленый, с геранью на подоконниках и вышитыми рушниками по стенам. Каждая половица скрипела под ногами укоризненно, каждая занавеска пахла чужим уютом. Она пыталась помогать...

Основано на реальной истории Веры Максимовны Бурячок (1906–1993), простой крестьянки из Краснодарского края, потерявшей на войне сына и ставшей Праведницей народов мира, спасшей в годы оккупации пятилетнего еврейского мальчика Генриха Горфункеля, которого укрывала, рискуя жизнью. Вера Максимовна проснулась затемно — как привыкла за сорок лет крестьянской жизни. Пока руки шарили по стене в поисках спичек, где-то далеко, за лесом, ухнуло. Не гром, не гроза — звук был низкий, утробный, от которого мелко звенело оконное стекло...

Дневник, пролежавший в сундуке десять лет, Кузьма открыл случайно. Он прочёл всего несколько строк — и земля ушла у него из-под ног. Его покойная жена знала о Василисе всё. И не просто знала — она оставила ему завет, который перевернул всё, во что он верил. Глава 1 Глава 2 Весна в тот год пришла дружная, как по заказу. Уже в марте с крыш закапало, побежали по улицам ручьи, обнажилась прошлогодняя стерня. Степь просыпалась — сперва робко, пуская по буграм первые зелёные щетинки, потом всё смелее,...

Основано на реальной истории Зинаиды Туснолобовой-Марченко (1920–1980), Героя Советского Союза, спасшей 128 солдат и потерявшей на фронте руки и ноги. Она проснулась не от боли. Боль была всегда — то глухая, то острая, то тянущая, как зубная, только вместо зуба ныли фантомные пальцы, которых не было. Она проснулась от запаха. Пахло прелыми яблоками. За окном госпитальной палаты стоял август 1945 года. Третий послевоенный август. В такие дни раньше, еще до всего, они с Иосифом ходили в заброшенный сад за околицей — воровали падалицу у старого Митрича...

Время, которое прежде тянулось в Малых Ракитах неспешно, как река в августе, вдруг понеслось вскачь. Маша не сразу заметила эту перемену, но однажды утром, взглянув на календарь, с удивлением поняла: Алёше уже десять. Десять лет — не пять, не шесть, не тот возраст, когда ребёнок только учится держать кисточку. Десять — это почти подросток, это первая осознанность, первые серьёзные вопросы и первые по-настоящему взрослые поступки. Глава 1 Глава 2 Алёша изменился. Детская пухлость сошла с его лица,...

Основано на реальной истории семьи Кати и Ивана, советских разведчиков, спасших в мае 1945 года в разрушенном Берлине немецкую девочку и воспитавших ее как родную дочь. Плач был тонким, почти неразличимым — он не вплетался в гул ещё дымившихся где-то развалин, а словно прорастал сквозь битый кирпич. Катя остановилась так резко, что Иван, шагавший чуть позади, едва не налетел на её плечо. Несколько секунд они стояли молча, вцепившись друг в друга: его ладонь, горячая и шершавая, всё ещё не верящая, что нашёл, сжимала её пальцы...

Она думала, что любовь — это пожар, который вспыхивает сразу, до пепла, до дрожи в коленях. А вышло иначе. Любовь оказалась зерном, брошенным в мёрзлую землю долгой суровой зимой, когда кажется, что всё умерло и весны не будет. Муж, за которого она вышла от безысходности, пешком ушёл в буран за лекарством для их умирающего сына — и едва не погиб сам. И только тогда, глядя на его осунувшееся, обмороженное лицо, Лиза впервые почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло, оттаяло и начало расти. Глава 1 Глава 2 Ефим не умер...

Основано на реальной истории Екатерины (1912 г.р.), жительницы деревни Михайловка Нижнеингашского района Красноярского края, которая 71 год ждала мужа с войны. Утренний туман ещё цеплялся за осоку, когда Катя, босая, вышла на крыльцо. Деревянные половицы помнили шаги её матери и бабки, но сегодня они скрипели по-особенному — звонко, предчувствуя жару. В такие июньские дни воздух в Михайловке густой, настоянный на смоле и дикой мяте, и кажется, что счастье — вот оно, разлито по всей Сибири. Филипп уже возился у сарая — проверял литовку перед покосом...