Валерий Коробов

В скиту на Чёрной речке не лечили «мирскими руками» с тех пор, как девять лет назад отсюда ушла девочка и не вернулась. В январе сорок седьмого у семнадцатилетней Ариши третьи сутки не спадал жар, и наставница велела ждать. Мать пошла к лошади. Бок у Ариши стал как доска. Евфимия положила на него ладонь и сразу отняла, будто обожглась. Жар был не главным. Под рукой ничего не подалось. — Мам, не трогай. Ариша лежала на правом боку, колени подтянуты к животу. Разогнуться не могла с позавчерашнего вечера...

Митю увезли в райцентр на санях, а мать пошла следом пешком, сорок километров, в чём была. Комендант выслушал её и сказал: если бы сын пришёл сам, разговор был бы другой. Мавра ещё не знала, что доказать это может только одна женщина, та, что стояла у её калитки. Глава 1 Красноармейцы подняли Митю из соломы под мышки. Он не смог встать. Ноги в Андреевых валенках подогнулись, и его понесли, как носят пьяного, свесив голову. Один из красноармейцев, молодой, веснушчатый, шепнул «осторожно» то ли ему, то ли себе...

В ночь на седьмое марта сорок третьего года в окно Мавры Тюриной постучали три раза, как стучал только сын. Митя должен был сидеть в запасном полку за сто десять километров. Мавра открыла дверь и спрятала его в бане. Она ещё не знала, что утром у плетня остановится соседка, у которой сына уже нет. Стук был такой: два быстрых, один долгий. Так Митя стучал мальчишкой, когда прибегал с реки без спросу и хотел, чтобы мать открыла прежде, чем отец увидит. Мавра лежала на печи и сперва решила, что ей снится...

Надежда ушла с сыном ночью, пока в доме спали. Евдокия догнала её на станции, среди сложенных дров. Она не стала кричать и не стала просить. Она предложила сделку, которая не нравилась ни одной из трёх женщин, и все трое на неё согласились. Глава 1 Под навесом пахло смолой и мокрой берёстой. Поленницы стояли в рост человека, с узким проходом между ними, и в проходе, на чурбане, сидела Надежда. На коленях у неё лежало пальто, а на пальто спал Юра, подтянув колени к животу. Она не встала. Руки легли на мальчика сверху, как крышка...

Летом сорок шестого к дому Коржовых подошла худая женщина с мальчиком лет трёх. Мальчик был так похож на Романа, погибшего на фронте два года назад, что вдова Евдокия выронила ведро. «Я не к тебе, — сказала гостья. — Я к его матери». — Дуня, ложись в тень, — сказала Лукерья Пестова. — Серая вся. — Дойду до конца гряды. — До конца тебе ещё полдня. А лён тебя ждать не будет. Лён ждал, но не так. Он стоял по колено, редкий, жёлтый, с проплешинами, и сорняк в нём чувствовал себя лучше хозяина. Звено шло рядами на коленях...