Валерий Коробов

Она пришла в Ольховку, когда мужики ещё не знали, что их жизнь перевернётся. В вещмешке — тощий скарб да медаль «За отвагу». В глазах — фронтовая сталь. А за спиной — только ветер, пыль и чужая земля, которую ей предстояло сделать своей. Но село не собиралось сдаваться без боя. И первым, кто бросил ей вызов, был не плуг, не камень в борозде, а молчаливая ненависть тех, кто не хотел видеть женщину у руля. Председатель колхоза «Путь Ильича» Егор Кузьмич Бурлаков мял в пальцах папиросу уже третью минуту, но так и не прикурил...

В городе пахло бензином и нагретым асфальтом. Тамара стояла у окна своей квартиры на четвёртом этаже, смотрела, как внизу, во дворе, мальчишки гоняют мяч, и не видела их. Перед глазами всё ещё стояла пыльная дорога из Ключей, скрипучий колодец и спина Алексея, уходящего прочь. Глава 1 — Мам, ты опять молчишь, — Леночка подошла сзади и обняла её за плечи. — Ты из-за бабушки? — Не только. — А из-за чего? Тамара погладила дочь по голове. — Из-за многого, Леночка. Но не бери в голову. — Я уже взрослая, — обиделась девочка...

Она узнала этот запах с первого вдоха, едва сошла с подножки старенького «пазика». Полынь. Густая, горькая, перебивающая даже вонь солярки. Двадцать лет. Целая жизнь. А полынь пахла так же, как в сорок пятом, когда Тамара, двадцатилетняя, с узелком в руках, стояла на этом самом месте и ждала попутную полуторку. Теперь она вернулась — на похороны матери, в село, где осталась её первая любовь. Тамара узнала этот запах с первого вдоха, едва сошла с подножки старенького «пазика», пропахшего бензином и дорожной пылью...

Вяз стоял на берегу пруда, как древний страж. Вода в пруду была чёрной и неподвижной, отражая голые ветви. Под ногами хлюпала размокшая земля. Витька и Настя остановились на краю поляны, переводя дыхание. Погони не было, но сердце колотилось так, будто за ними гнались до самой околицы. Глава 1 — Вот он, — выдохнул Витька, глядя на дерево. Вяз был огромный. Ствол в три обхвата, кора в глубоких трещинах, корни, торчащие из земли, как рёбра неведомого зверя. Крона раскинулась шатром, и даже сейчас, без листьев, она казалась непроглядной...

Витька узнал о смерти Корнея Ивановича от бабки Нюры. Та ворвалась в сени, шумно отряхивая с платка дождевые капли, и с порога, ещё не переведя дух, заголосила: — Ой, Витька, беда-то какая! Учитель наш, Корней Иваныч, ночью преставился. Лежит у себя в доме, холодный уже. Никого-то у него нету, горемычного. Ты б сходил, сынок, помог там... по-соседски. Витька сидел за столом и перебирал старые отцовские инструменты — чинил дверную петлю. Руки у него были в машинном масле, на лбу выступила испарина...