КОНТРАСТЫ ЭПОХ

Горничная Матрёна носила в переднюю воду и разглядывала баб, которых привели показывать доктору. Их было четыре, все в чистом, все стояли у стены, и всем по очереди велели открыть рот. Доктор Карл Иванович смотрел зубы, как смотрят лошади: отгибал губу пальцем, поворачивал к свету. Потом слушал грудь, щупал руки выше локтя, спрашивал, сколько лет ребёнку и был ли он первый. Три бабы улыбались ему и говорили складно. Четвёртая, рябоватая, лет двадцати четырёх, отвечала коротко и не улыбалась совсем...

В придворных списках против фамилии фрейлины могли появиться три пометы. По прошению. По кончине. По замужеству. Стояли они в одном столбце и значили для штата одно и то же: человека в списке больше нет, место свободно, на него назначат другую. Девица, о которой писали эту помету, в этот день обыкновенно была счастлива. Её поздравляли, ей желали, из казны выдавали приданое. А в бумагах двора её выход замуж оформлялся тем же порядком, что и отставка. Чтобы понять, чего тут было бояться, надо посмотреть, что она теряла...

Книгу о своей жизни Любовь Дмитриевна Блок села писать, точно зная, что её не напечатают. К тому времени о ней написали уже двое: оба её любили, оба были поэтами, и обе их версии успели стать литературой. Она не стала спорить ни с той, ни с другой. Она просто изложила, как это выглядело с её стороны, и назвала рукопись с усмешкой, поставив рядом быль и небылицы о Блоке и о себе. Печатать такое в тридцатые годы было негде, и она это понимала. Работала без надежды на издание, между службой и лечением сердца, в городе, где вдову поэта помнили, а женщину по имени Любовь Дмитриевна помнили плохо...