ВСЁ О ПУШКИНЕ

Вы приходите в гости к другу, а он сидит за карточным столом уже вторые сутки. Глаза красные, сюртук измят, на столе горка проигранных ассигнаций. И этот человек через пару часов сядет писать стихи, от которых у вас перехватит дыхание. Так выглядел Александр Сергеевич Пушкин глазами тех, кто знал его лично. Не памятник. Не «наше всё». Живой, горячий, невозможный человек. Пётр Вяземский, один из ближайших друзей поэта, писал о нём с нежностью и лёгким отчаянием одновременно. Он называл Пушкина «сорванцом», который не способен усидеть на месте...

В июльский день 1824 года в Одессе был составлен документ, который перевернул жизнь молодого чиновника десятого класса Александра Пушкина. Бумага была короткой и почти будничной: уволить из службы, выслать в имение матери, отдать под надзор местного начальства...

Летом 1831 года, через полгода после свадьбы, Александр Сергеевич Пушкин написал другу Плетнёву странное письмо. Среди бытовых жалоб на московскую жару и денежные неурядицы мелькнула фраза, которую потом будут цитировать снова и снова: он упомянул, что холостая жизнь оставила ему «кое-какие обязательства». Что за обязательства? Перед кем? Пушкинисты спорят до сих пор. А теперь представьте: вы открываете генеалогическую базу потомков Пушкина и видите цифру «13». Тринадцать детей. Четверо от Натальи Николаевны Гончаровой, это все знают...

Он лежал в санях, прикрыв глаза, и старался дышать ровно. Каждый выдох отдавался огненной болью в животе. Снег хрустел под полозьями. Было тихо, только это размеренное скрипение да голос Данзаса, отдававшего короткие, чёткие распоряжения извозчику. Пушкин почувствовал, как мокрая от снега ткань бекеши холодит бок. Он пошевилился, и что-то зашуршало в глубоком кармане. Правая рука, всё ещё в синей замшевой перчатке, нащупала вмятину. Там лежал пистолет. И смятый клочок бумаги. Доктор Шольц, склонившийся над ним в первом попавшемся доме на Мойке, позже расскажет об этом листке...