Кодекс тьмы

Лаборатория №25, расположенная в глубине секретного научно-исследовательского комплекса под кодовым названием "Звезда", всегда была местом, где царил дух одержимости. Профессор Иван Петрович Волков, человек с горящими глазами и вечно взъерошенными седыми волосами, был движущей силой этого места. Его команда, состоящая из блестящего, но нервного генетика Антона Сергеевича Смирнова и молчаливой, но проницательной биолога Елены Николаевны Петровой, работала над проектом, который мог изменить представление человечества о жизни...

Старый морской волк, капитан Иван Петрович, всегда говорил, что море – это не просто вода и ветер. Это живое существо, со своей памятью, своими тайнами и своими призраками. Он повидал многое за свои пятьдесят лет на флоте, но даже его закаленное сердце иногда сжималось от необъяснимого ужаса, когда он смотрел в бездонную черноту океана. Особенно после того, как на борту «Полярной Звезды», современного исследовательского судна, начали происходить странные вещи. «Полярная Звезда» бороздила воды Северного Ледовитого океана, выполняя научную экспедицию...

Андрей всегда был немного безрассудным. Его друг, Сергей, наоборот, отличался рассудительностью и осторожностью. Именно поэтому Сергей, у которого была новенькая, блестящая на солнце Haval, никогда бы не доверил ключи от нее кому-то другому, особенно если этот "кто-то" не имел водительских прав. Но в тот вечер Андрей был в особенно приподнятом настроении. Он только что получил долгожданное повышение, и ему хотелось отпраздновать это событие с размахом. "Серега, ну дай прокатиться! Всего на часок, клянусь!" – умолял Андрей, размахивая руками...

Стены лаборатории «Сектор-7» были стерильно-белыми, но доктор Артём Вересов чувствовал, как на него давит грязь чужих секретов. В центре зала, в герметичном кубе из армированного стекла, покоился «Экземпляр-0». Его доставили с антарктической буровой станции, где он был вморожен в лед на глубине трех километров. Это не было похоже ни на что живое. Черная, маслянистая масса размером с человеческую голову, она медленно, почти незаметно пульсировала. На ее поверхности не было ни глаз, ни рта, но Вересов ощущал на себе пристальный, изучающий взгляд...