Кодекс тьмы

Андрей всегда был немного безрассудным. Его друг, Сергей, наоборот, отличался рассудительностью и осторожностью. Именно поэтому Сергей, у которого была новенькая, блестящая на солнце Haval, никогда бы не доверил ключи от нее кому-то другому, особенно если этот "кто-то" не имел водительских прав. Но в тот вечер Андрей был в особенно приподнятом настроении. Он только что получил долгожданное повышение, и ему хотелось отпраздновать это событие с размахом. "Серега, ну дай прокатиться! Всего на часок, клянусь!" – умолял Андрей, размахивая руками...

Стены лаборатории «Сектор-7» были стерильно-белыми, но доктор Артём Вересов чувствовал, как на него давит грязь чужих секретов. В центре зала, в герметичном кубе из армированного стекла, покоился «Экземпляр-0». Его доставили с антарктической буровой станции, где он был вморожен в лед на глубине трех километров. Это не было похоже ни на что живое. Черная, маслянистая масса размером с человеческую голову, она медленно, почти незаметно пульсировала. На ее поверхности не было ни глаз, ни рта, но Вересов ощущал на себе пристальный, изучающий взгляд...

Звонок раздался ровно в полночь, пронзительный и неуместный в тишине моей холостяцкой квартиры. Я знал, кто это, еще до того, как увидел ее имя на экране. Лена. Моя бывшая жена. Мы развелись полгода назад, и с тех пор она ни разу не звонила. Алло? — мой голос прозвучал хрипло. Костя, это я, — ее голос был тихим, испуганным шепотом, полным статики. — Он здесь. Он нашел меня. Помоги. Связь оборвалась. «Он» — я сразу понял, о ком речь. Тот самый тип, из-за которого мы и развелись. У Лены появился любовник, одержимый и ревнивый до безумия...

Когда Марина впервые услышала шепот, она решила, что это просто ветер. Дом стоял на краю деревни, старый, с просевшими полами и трещинами в стенах, через которые гулял сквозняк. Но ветер не умеет произносить имена. — Ма-ри-на… — протянуло что-то из-под пола. Она замерла. Шепот был тихим, будто кто-то говорил прямо в ухо, но дыхание ощущалось изнутри, под кожей. Ночью она не спала. Слышала, как кто-то ходит по коридору — шаги мягкие, как у босого ребенка. Потом — царапанье. Сначала под кроватью, потом у стены, потом прямо за спиной...

Улица Лесная всегда была немного не от мира сего. Не то чтобы она была заброшенной или грязной – нет, дома там были ухоженные, газоны подстрижены, а по вечерам горели теплые огни в окнах. Но что-то в ней было... неправильное. Воздух казался плотнее, тени – глубже, а тишина – слишком уж звенящей. И все это, как шептались старожилы, исходило от одного дома. Дома номер семнадцать. Он стоял в самом конце улицы, там, где асфальт переходил в узкую, заросшую тропинку, ведущую в густой, непроглядный лес...

Если вы часто ездите на метро поздно вечером, когда станции пустеют, а в вагонах остается лишь горстка усталых пассажиров, вы могли слышать эту историю. Ее не рассказывают громко. Ей делятся шепотом, оглядываясь на темные окна туннеля. Это легенда о Плачущем Человеке. Говорят, он появляется только на старых, глубоких ветках метро. И только в последнем вагоне последнего поезда перед закрытием. Выглядит он совершенно обычно. Мужчина средних лет, в простом, ничем не примечательном пальто, сидит, сгорбившись, в углу вагона...

Он подождал несколько секунд и вернулся обратно превозмогаю боль. Он не собирался сидеть тут и обдумать вечность план, он не собирался ждать пока сила мальчика вырастет и уничтожит его, в конце концов это он должен напитаться его страхом и благодатью. Спустя мгновение, Рик материализовался в комнате, Сэм мирно спал в своей кровати. Рик снова посмотрел на Сэма. Мальчик во сне слегка нахмурился и перевернулся на другой бок, что-то неразборчиво пробормотав. В лунном свете, падающем из окна, его лицо казалось почти неземным, безмятежным...

Рядом с Артемом вырос еще один небольшой кристаллический цветок, точная копия Сердца Лимба. Он понял, что цветок поможет ему в борьбе с пустотой, он источал приятное фиолетовое свечение, которые подобро звуковых волнам расходилось от центра цветка по кругу. Казалось что это свечение издает гул и непонятный шум, но если прислушаться, это было прекрасная песня, которая несла тепло и умиротворение каждому кто мог услышать ее. Настало время, когда Артему и жителям этому мира вновь пришлось встретится...

Старый дом скрипел, как дряхлый корабль в шторм. Каждый порыв ветра заставлял его стонать, а половицы под ногами Егора отвечали жалобным плачем. Он купил этот дом за бесценок, мечтая о тихой жизни вдали от городской суеты. Предыдущий владелец, суетливый старичок, передавая ключи, обронил странную фразу: «Главное, парень, что бы ни случилось, никогда не смотри наверх. Особенно ночью». Егор тогда лишь усмехнулся, списав это на старческие причуды. Первые недели прошли спокойно. Егор разбирал вещи, привыкал к уединению и наслаждался тишиной...

Его глаза распахнулись. В них больше не было детской обиды. В них плескался ледяной ужас осознания. Он медленно повернул голову и посмотрел прямо в тот угол, где прятался Рик. Это ты, — прошептал Сэм, и в его голосе прозвучала не детская мольба, а холодная, звенящая решимость. — Это ты все это сделал. Рик замер. Он ожидал чего угодно: криков, слез, мольбы о помощи. Но не этого. Не этой ледяной ясности, которая затмила в глазах мальчика всю боль и гнев, которые он так старательно культивировал. Демон почувствовал, как его собственная сила, питавшаяся страданиями Сэма, начала колебаться...

В каждом городе есть свои забытые уголки, о которых ходят жуткие легенды. В нашем городе, что раскинулся по обе стороны мутной реки, таким местом был старый мост. Не тот, что изящной аркой перекинулся через судоходный канал, а тот, что, словно горбатый старик, опирался на обветшалые опоры в самом центре промзоны. Его давно закрыли для транспорта, оставив лишь пешеходную дорожку, да и ту обходили стороной. Говорили, что под ним живет Скрюченный. Байки, чтобы пугать детей. Никто не знал, откуда взялся Скрюченный...

Однажды вечером, когда Сэм, наказанный за очередную двойку, сидел один в своей комнате, Рик материализовался в углу, оставаясь в густой тени. Он больше не боялся обжечься. Защита мальчика была истощена его собственными страданиями. Тяжелый день? — прошелестел голос демона, бархатный и вкрадчивый. Сэм вздрогнул и поднял заплаканные глаза. Он увидел лишь смутный силуэт в самом темном углу комнаты, где свет от настольной лампы не мог разогнать мрак. В этом силуэте горели два красных уголька. Странно, но он не испугался...