Книга растений

В конце 1841 года плантатор Ферреоль Белье-Бомон прогуливался по плантации Бель-Вю в Сент-Сюзанне на острове Бурбон — нынешнем Реюньоне. Он остановился перед ванильной лозой, которую выращивал двадцать лет. Лоза исправно цвела каждый сезон, но ни разу не дала плодов. На этот раз с неё свисали два зелёных стручка. Его двенадцатилетний раб Эдмон небрежно обронил, что сделал это сам. Эдмон родился 9 августа 1829 года. Его мать Мелиз умерла при родах, отец Памфиль отсутствовал всё детство. Мальчик оказался собственностью сестры Белье-Бомона, которая отправила его на плантацию брата...

Каждый год мир производит 540–585 миллионов тонн мокрой волокнистой массы, которую большинство людей никогда не видели и не слышали о ней. Это багасса — жмых, остающийся после отжима сахарного тростника. Ещё сто лет назад её сжигали как мусор или выбрасывали. Сегодня за неё конкурируют электростанции, бумажные фабрики и производители «экологичной» посуды. Совокупная стоимость этой экономики — 8–12 миллиардов долларов в год. Но у багассы есть и другая сторона. Сахарный тростник — растение, на плантациях которого погибли миллионы рабов...

В Японии этот цветок не дарят больным, не называют его именем скаковых лошадей, не вышивают на кимоно для торжеств. В Корее тот же самый цветок — символ верности, его носят невесты и политические протестующие. Один биологический факт — и два противоположных значения. Камелия японская опадает не лепестками, а целиком: весь цветок отделяется от стебля и падает на землю. Для самурая это напоминало отрубленную голову. Для корейского влюблённого — двоих, которые падают вместе и не разлучаются даже в смерти...

В январе 2026 года археологи обнаружили на наконечниках стрел из южноафриканской пещеры Умхлатузана следы алкалоидов. Датировка показала: 60 000 лет. Это старейшее химическое оружие в истории человечества — древнее сельского хозяйства, письменности и первых городов. Яд принадлежал семейству Amaryllidaceae, к которому относится род Crinum. Те же самые молекулы, которыми наши предки убивали добычу и друг друга, сегодня спасают жизни. Галантамин — алкалоид из кринума — стал FDA-одобренным лекарством от болезни Альцгеймера...

В бразильских городах старшее поколение помнит, как срывало ребристые красные ягоды прямо с деревьев во дворе. Сок тёк по пальцам, оставляя странный привкус — сладкий, кисловатый и почему-то хвойный, словно кто-то добавил в вишню каплю елового сиропа. Это была питанга, и она росла повсюду: вдоль тротуаров, за домами, в школьных дворах. Дети залезали на ветки, птицы склёвывали спелые плоды, никто не считал урожай. Сегодня Slow Food Foundation включила питангу в «Ковчег вкуса» — реестр продуктов, которым грозит исчезновение...

Во Вьетнаме жених приходит к родителям невесты с подносом, на котором лежат зелёные листья перца и красноватые орехи пальмы. Без этого подношения свадьба не состоится — так было четыре тысячи лет, так остаётся и сейчас. Тот же набор — лист бетельного перца, семя арековой пальмы и щепотка гашёной извести — каждое утро закладывают за щёку водители, рыбаки и фермеры от Мумбаи до Порт-Морсби. Бетельная жвачка — четвёртое по популярности психоактивное вещество на планете после кофеина, никотина и алкоголя...

Дождливая мартовская ночь в кубинском дождевом лесу. Аспирант Ральф Саймон сидит среди насекомых с инфракрасной камерой и пакетом бутербродов. Он ждёт летучих мышей. Вокруг — тысячи листьев, и каждый из них отражает ультразвук по-своему: слабо, хаотично, неразборчиво. Но один лист работает иначе. Его эхо — громкое, стабильное, одинаковое с любого направления. Для летучей мыши, которая ориентируется в темноте по отражённому звуку, этот лист сияет как маяк среди шума. Мыши прилетают к нему несколько раз в час...

На рассвете, в пять утра, сборщики выходят на террасы Пантеллерии — вулканического острова между Сицилией и Тунисом. Они двигаются на коленях вдоль каменистых стен, обжигая пальцы о шипы, и срывают крошечные зелёные бутоны — по одному, вручную...

В октябре 1816 года двухмачтовый бриг «Рюрик» бросил якорь в заливе Сан-Франциско. Экспедиция искала Северо-Западный проход — морской путь из Тихого океана в Атлантику. Не нашли. Зато два натуралиста с борта корабля провели месяц, собирая растения на выжженных калифорнийских холмах. Один из них, немецкий поэт и ботаник Адельберт фон Шамиссо, увидел среди бурой травы яркие оранжевые цветы — и понял, что смотрит на нечто, чего европейская наука ещё не знает. Шамиссо назвал цветок в честь своего друга и спутника — судового врача Иоганна Фридриха фон Эшшольца...

Осенью в лесу этот куст невозможно не заметить. Среди поблёкшей листвы полыхают малиновые коробочки, из которых на тонких нитях свисают чёрные семена в оранжевых «шапочках». Красота опасная: запах цветков напоминает мышиный помёт, а все части растения ядовиты. Веками бересклет считался бесполезным подлесочным кустарником — пока в 1931 году советский ботаник не обнаружил в его корнях вещество, без которого не работала мировая телеграфная связь. История бересклета — это рассказ о том, как неприметное...

В 1949 году американский военный лётчик Эрл Дедман получил от сослуживца 36 крупных зёрен пшеницы. По легенде, их нашли в египетской гробнице возрастом три тысячи лет. Зёрна отправились в Монтану, где их высеяли под названием «Пшеница короля Тута». Сегодня эту пшеницу продают под торговой маркой Kamut® как «древнее зерно фараонов» по цене втрое выше обычной. Проблема в том, что история с гробницей — почти наверняка маркетинговый миф. Зёрна не могут сохранять всхожесть тысячи лет. Скорее всего, их купили у уличного торговца в Каире...