Кира Буренина. Ожившая история

В московской Немецкой слободе, где воздух всегда был пропитан запахом дешевого табака и сырости, дом Анны Монс стоял особняком. Здесь, среди кривых переулков, в которых московские бояре по привычке опасались «еретиков», вершилась история, меняющая облик целого государства. Анна не была похожа на русских красавиц, прячущихся за высокими ставнями теремов. Она была дерзкой, расчетливой и пугающе свободной — дочерью торгового квартала, которая умудрилась захватить сердце человека, перекраивавшего карту мира на свой лад...

Тяжелые гобелены в малом кабинете Дрезденского замка поглощали гулкие звуки ночного города, но не могли заглушить стук собственных мыслей. Высокие окна были распахнуты настежь, пуская внутрь прохладный воздух августовской ночи 1694 года, смешанный с ароматом речной воды и увядающих садовых роз...

В Мюнхене 1847 года воздух был густым от предчувствий. Старый город, зажатый между помпезными дворцами в стиле классицизма и узкими готическими улочками, томился в ожидании грозы. В кофейнях шептались, в академических залах спорили о свободе, а в коридорах резиденции короля Людвига I Баварского витал дух перемен, пахнущий не прогрессом, а духами «Фиалка» и дорогим табаком. В это время в отель «Три мавра» прибыла женщина, чье имя вскоре станет синонимом хаоса. Она называла себя Марией Долорес де Поррис и Монтес, якобы бежавшей от гнева испанских повстанцев и интриг мадридского двора...

За окнами стояла глубокая ночь 1715 года, но в личных покоях всесильной фаворитки никто и не думал ложиться спать. На массивном дубовом столе, покрытом зеленым сукном, стопками летели депеши из Вены, Парижа и Берлина, финансовые отчеты имперских мануфактур и доносы тайной полиции. Вильгельмина фон Гревениц, графиня фон Урах, сидела в высоком кресле с прямой, царственной спиной. На ней было платье из тяжелого серебристого муара, а в рыжеватых волосах поблескивала нить крупных жемчужин. Ей было чуть за сорок — возраст расцвета ума и абсолютной власти...