Кира Буренина. Ожившая история

Париж в моей жизни никогда не был случайным. Он всегда приходил как награда или как неизбежность. Тот визит не стал исключением — я оказалась в нем по приглашению дома Ив Роше. Это была командировка, пропитанная ароматами, деловыми встречами и бесконечными разговорами о красоте, которую нужно уметь упаковать, сохранить и преподнести миру. Мы много писали о нем в те дни, пытались разгадать формулу его успеха, и именно в этом контексте «La Coupole» возник не просто как место для ужина, а как логическое завершение интеллектуального пасьянса...

Помню один эпизод, который до сих пор вызывает в нашем редакционном коллективе смех (да, мы по-прежнему поддерживаем отношения, несмотря на то, что с момента нашего расставания прошло 12 лет). Тогда мы готовили красивый, воздушный разворот в рубрику «Покупки»...

В юности я перевела эти строки, не понимая восторга слушателей. Мне казалось — просто текст. Тогда я не знала, что такое «ломаться от тоски». Сейчас — понимаю. Только теперь этот перевод звучит моим собственным голосом. *** Чем старше мы, тем нам больней укусы беспокойства...

Мир глянца всегда держался на одной большой иллюзии: что власть главного редактора вечна, а хруст свежеотпечатанных страниц — это и есть истинный пульс времени. Но реальность оказалась жестче любого редакционного дедлайна...

Париж в те годы был для меня не просто городом, а огромным текстом, который нужно было уметь прочитать между строк. Мой визит на рю Камбон, 31, стал главой о том, как пространство может подчинять себе волю. Мы часто писали о стиле, но редко касались его физического воплощения в архитектуре. А ведь знаменитая лестница Chanel — это не интерьерное решение, это психологическая ловушка, расставленная гениальной женщиной. Когда я вошла в этот подъезд, я сразу почувствовала холодную, отстраненную ауру ар-деко...