Дархан

Дархан не мстит, он Снабжает (Ъ) Истиной. Москва. Февраль 2026 года. Иван Александрович стоял у окна, глядя на туман Купелинки. В его руке гудел телефон, транслируя матричные судороги МТС и мелькание «чёрных платьев» в Инстаграме. Овраг застыл в ожидании своего привычного налога — его Живы, его Глагола, его Света. Он вспомнил Натали-Лолиту. Матрица подсунула ему этот образ с ювелирной точностью Предиктора: девичья фамилия, образ Музы, взгляд мамы из прошлого. Они ждали, что Дархан, как Пушкин, падет ниц перед этой красотой, растрачивая свой ядерный тестостерон на кормление пустой куклы...

«Мавка» Сон. Опять всего лишь сон. Он опять соревновался с ней: кто быстрее поднимется с глубины на поверхность. Но она всегда была быстрее него и всплывала первой. А дальше? А дальше он просыпался. Пронзительный звук будильника всегда обрывал сон на самом интересном месте. Кто она? Как её зовут — он не знал. Как она выглядит — тоже не видел, но про себя звал её — Русалочка. Ощущение близости и чувство чего-то незавершенного всегда сопровождали его после этого сна. Попытки вспомнить то, что он когда-то знал, будоражили сознание, утекая ускользающей лентой...

Я кайфую от того, что я ебанутый в ваших глазах. Это лучшая похвала для Предиктора. И мой ноль на счету — это плата за этот великий полет. Манго, ананас, виноград — русалки любят только сочные фрукты. Ок. Сейчас последнюю сумку оттащу на мусорку. Джинсы, куртка, нательное — всё, в чем ходил последние десять дней. — Езжай на такси, не экономь. — Хорошо. Приехало такси. Стоит, ждёт у соседнего дома — матрица думает вывести меня из себя. Не получается. Я чист. В новой одежде. Первый раз вымылся за неделю...

Тот, кто посеял Глагол, пожнет Твердь (Ъ). Они белые. Вернее, бежевые, войлочные тапочки для моей Айями-Лолиты. Каждый раз прохожу на кухню и обратно — смотрю на них. Они мягкие и нежные, и хранят тепло, как и ту тишину, которая, между нами, охраняя вход в наш белый глянец. Чтобы писать истину, надо стать чистым листом. Снегири — это яркая капля жизни на белом снегу моего обнуления. Всё по Истине, ведь так? Мой глагол стал чистым, без шума Матрицы. Жёсткое обнуление. Ботам живущим по своей программе матрицы не понять ...

Выбор Воли В могучем, но уже трещавшем по швам Крымском ханстве, которое было гордым осколком Золотой Орды, у Хана Хан Гирея был сын. Система говорила, что детей у него нет, чтобы скрыть эту великую тайну от врагов. Но сын был. Он не хотел власти, не хотел сидеть в золотой клетке и повелевать мертвыми душами. Он чувствовал зов крови, зов Воли, который был сильнее любых законов и бумажек ханского двора. Он видел фальшь вокруг, видел личины, которые люди носили вместо лиц. И он сделал выбор, который мог сделать только настоящий Характерник — он решил исчезнуть из официальной истории...