Ольга Караванова. Психолог

Она была его идеальной рукой. Чуткой, красивой, и предугадывающей каждое его желание. Когда он думал «холодно» — она приносила плед. Когда ему нужно было видеть себя сильным — она становилась хрупкой. Её мысли были лёгким эхом его мыслей, её улыбка — подтверждением его остроумия… Представьте, что у человека есть врожденный дефект зрения. Он не видит других людей как отдельных, целых личностей со своими чувствами и мыслями. Для него все люди — словно продолжение его собственного тела, как рука или нога...

У моей подруги есть новенький кроссовер и привычка каждые три месяца сдавать анализы «на всё». Она давным-давно превратила своё тело в музей воображаемых катастроф, где каждый вздох — это подозрительный экспонат. Ипохондрия снимает комнату в ее голове где-то рядом с воспоминанием о том, как в пятом классе она неудачно упала с горки. Ипохондрия — это не «притворство». Это честная попытка души спастись от невыразимого ужаса, зацепившись за что-то материальное. Это состояние, когда страх внутри становится таким густым, что начинает «болеть» в боку или колоть в сердце...

Жил-был один 40-летний мужчина, который каждые выходные ездил к матери за город. Здорово, правда? Вот только эти визиты были не зовом души, а скорее SOS-сигналом из глубин его неотсепарированной психики и ритуалом кормления внутреннего минотавра. Это был не просто сыновний долг — это была метафизическая привязанность, сравнимая со старым пластырем, который так крепко прилип к коже, что любая попытка его отодрать грозила унести с собой половину волосатой ноги. Мама говорила ему: «Ты единственный, кто меня понимает»...

Жила-была женщина, которая боялась пауков. Ее квартира была крепостью, где каждый угол был просчитан на предмет потенциальной угрозы в восемь лап. В общем жила-была женщина, у которой была фобия (арахнофобия) Это началось давным-давно, в тот самый день, когда мама на нее рассердилась и оставила в наказание в квартире одну, захлопнув дверь так, что задрожали стёкла. Прежний мир маленькой девочки разломился за мгновение, а она ничего не могла сделать. Ужас одиночества в пустой квартире был слишком огромен, чтобы с ним справиться...

Жила-была девочка, которая каждый день ныряла в огромный цифровой океан — ловила там смешных котиков, строила замки из знаний и перебрасывалась светящимися письмами-молниями с друзьями. Но порой из глубин этого океана выплывали зубастые тролли с камнями злых комментариев, а в тихих заводях форумов время от времени шипели ядовитые змеи агрессии. Как будто экран монитора был маской, за которой некоторые люди прятали свою человечность, позволяя своим внутренним химерам танцевать там, где в реальности они бы не смели поднять глаз...

Наша психика постоянно выстраивает безопасное расстояние между собой и миром, и у каждого из нас есть свой внутренний термостат, регулирующий близость. Представьте, что ваши отношения с близкими людьми или важными делами — это танец вокруг костра. Если слишком приблизиться, пламя начнет лизать кожу, а индивидуальность плавиться - возникает страх быть поглощенным или уничтоженным чужой волей. Это «ожог» слияния. А если отодвинуться слишком далеко, то одиночество может стать абсолютным, и само ощущение твоего существования заледенеет...

Вечер. Час пик. Пробка. Внутри моего автомобиля, который сейчас больше похож на жестяную банку с паштетом из подавленных эмоций, время ведет себя странно. Машина становится металлическим расширением моего «Я», но это «Я» явно нуждается в отдыхе и …замене масла… Слева от нас — женщина в огромной меховой шапке, напоминающей спящего медведя, яростно красит губы, и ее помада в свете стоп-сигналов приобретает зловещий оттенок. Перед нами – корма внедорожника. Он такой высокий, брутальный и навороченный, что, кажется, что внутри у него есть камин, библиотека и верный дворецкий...

Жили-были Мужчина и Женщина, отношения которых напоминали выставочный зал IKEA, где все детали на месте: карьерная ручка, хобби-полка, фитнес-дверца, путешественнический ящичек… И внешне все выглядело прекрасно и функционально: идеальный завтрак в ленте («просто так, на расслабоне»), идеальные мышцы, идеальное хобби, идеальные чувства, упакованные в историю с хэштегом #любовь. Но где-то в запасниках их безупречного «выставочного зала» под названием Жизнь, среди неразобранных чувств и смутных запахов чужого парфюма, завелась…ревность...

Жила-была женщина с даром дежавю наоборот. Она не узнавала старое в новом, и упорно заказывала старое, даже если жизнь предлагала ей обширное меню. Её психика была как почтовый голубь: куда его ни отпускай — к сияющим вершинам, в уютные долины или на модные кофейни, — он, пролетев пару кругов для приличия, неизменно возвращался к одному и тому же помойному ведру с надписью «Ну вот, опять». В 1920 году Зигмунд Фрейд публикует свою работу «По ту сторону принципа удовольствия», в которой пишет, что...

Одна женщина сказала мне, что она не может носить шарфы. Даже легкий шелковый платок на шее , прежде бывший любимой частью ее гардероба, стал с некоторых пор вызывать панический, животный страх. Всё началось четыре года назад, когда в битком набитом автобусе ей показалось, что сейчас она задохнется. Детали стерлись, оставив после себя лишь смутный ужас и один странный симптом: она больше не носила шарфы и старалась не думать о том злополучном автобусе...Но что-то внутри нее «думало» и становилось...

Я знала одного человека, жизнь которого была похожа на глянцевый журнал, где все картинки — чужие, а текст написан от лица того, кем он никогда не станет. Он врал так искусно, что сделал из лжи не просто хобби, а второй дом. Точнее, пристройку к своей реальности с прекрасными, ажурными балкончиками и барочными фасадами. Его ложь была тем парфюмом, которым он тщательно маскировал запах своей настоящей жизни. Правда - это точка. Она лаконична и ей не нужно подпирать себя костылями из деталей. А ложь...

Моя знакомая, работающая в банке, рассказала мне на днях о том, что ей позвонила мама нового 25-летнего сотрудника, которому она сделала замечание за ошибку в отчете, чтобы объяснить, что ее сын — талантливый и перспективный сотрудник, к которому нужен особый подход. Вы слышали о «родителях-вертолетах»? Расскажу. Само понятие «родитель-вертолёт» принадлежит доктору Хаиму Гинотту, детскому психологу, который в 1969 году в своей книге «Между родителем и подростком» использовал его, чтобы описать удушающее чувство ребенка, чье личное пространство постоянно нарушается ради «его же блага»...