джозефина марч

Как сожжëнному - мне не верится, Что исчезли костры для ереси, И за странности внутривенные Не карают исчезновением, И пришлось наконец-то кстати Всё, на что я себя растратил, И прохожее дурачьë Распевает имя моë!

Кто ссы‌пал небо в смешное сито моих ладоней И кто швырнул меня до орбиты - я сам не понял. Мой зонт - что крылья; шагает ветер за нами следом. Кому молился за то, что встретил - я сам не ведал. Смеясь на кухнях, скача по залам, теряя скрытность, Что через ужас я рассказал им? Иную бытность, Где ненавидел себя безмерно, но смог исправить. ...И чтó отвергну, храня им верность - боюсь представить.

На физ-ре больше всего люблю теннис, хоккей с мячом и возможность поиграть в дартс под The Dartz. Получается или вот так, как на фото, или раз в стену и другой раз в коврик. Нравится представлять, что это тренировка в банде Робин Гуда, где-то за пару часов до "Монахи едут!" и выползки на большую дорогу. :) а что каждый четвëртый раз не попадаю вообще никуда - так раньше ж не попадала каждый второй. Наверное, хорошим вещам меня учат в братстве.

(Спровоцировано парой по латыни ещё в октябре, дописано сейчас) Всё святое, храни латинский язык За то, что в век старины Разума луч и молитвы крик Становились на нём равны. За песни вагантов и к жизни их вкус, За музу в утренний час И за то, что тем же словам на -us Катон учился до нас. Всё святое, храни английский язык - Битву голоса и чернил - За гласных сдвиг, а также за сдвиг Всех тех, кто это учил. За Шервуд и братьев лесных житьë, За Шекспирову мудрость в горстях И за то, что не знаешь, как имя твоë Прочитают семь лет спустя. Всё святое, храни - русский язык, Радость вëсен, детище зим - За ноты симфоний и летней грозы, Прилетевшие следом за ним. За безмолвный знак, потерявший звук, За грамоту на коре, За память букв - и пишущих рук - О каждой изломной поре. Чтоб цвет человечьего в нас не сник И чтоб спаслись все подряд, Всё святое, храни каждый язык, Ибо на нём - говорят.

Удивить, пожалуй, нечем: я с прочитанным повенчан, в ненормальности замечен, от надежды не излечен, чëрной ручкою расцвечен, безрассуден и не вечен. Как никто другой. З. Ы. чисто научный интерес, последняя строчка для вас про что?

Когда мне хватит отравы, Когда мне всё надоест, Найду-таки эту гавань, Прекраснейшее из мест. Там в море кораллов ветки И в ветре сам божий страх, Оттуда все мои предки, Кроме рождëнных в горах. И рад я буду - как рада Свободе птица полей - Что мне никого не надо, Что всех я себе милей. Чем век мой был нужен и славен - Коль надо, пусть помнят здесь, А я удаляюсь в гавань, В прекраснейшее из мест. И там, где в закатной блажи Дождь свои песни льëт, Мне кто-нибудь да расскажет, Зачем я жил до неë.

Нам с февраля ввели историю литературы, и преподаватель (совершенно прекрасная, сродни толкиновским эльфам) рассказывала про Беовульфа. Три недели у меня было на прочитать, но нет на свете лучше дня для чтения книги в шестьсот страниц (однако если каждую страницу текстом занимать - в лучшем случае на триста), чем за вечер до пары. Никто не заставлял, просто вот любопытно было. Единственное - жаль, что мне Беовульф в детстве не попался. "Песнь о Роланде" я люблю примерно класса с шестого и вслух перечитываю довольно часто, и эта бы штука тоже зашла. Но возможен и другой расклад, а именно - способности оценить эти ваши кëннинги по достоинству тогда могло и не быть. :) А, и вот что! По признанию преподавателя, её любимый словесный выверт из Беовульфа - "женочудовище". А мой - "тварь зломрачная".

В странный этот путь Я пошёл один - Но поход возглавил. В бой со мной идут Все, кого любил, Все, кого оставил. Обнажая сталь, В битвы беспредел Ринутся по следу Все, о ком мечтал, Все, кем не владел, Все, кого не ведал. Имена скажу Гордо, не скорбя; Жить бы им в столетьях. За руку держу Самого себя, Представляю - этих.

Вот и пала наша крепость, Вся - огромная нелепость, Вся от времени крива, Крепость с башнями-руками, На стояние веками Потерявшая права. В ней давно уж окна биты, Камни старше неолита, Съеден ржавчиной металл... Может, этого паденья Опасался каждый день я И его же втайне ждал. Новый дом искал - кирпичный, От крыльца до крыши личный; Обругал соседский нрав, Чтоб привыкнуть - бил посуду, Да не думал, как же буду Жить, и вправду всё сломав. Признаю‌сь, среди развалин Я и нынче не раздавлен, Но - клянусь самой Луной - Мне уход отсюда страшен. Сколько видел новых башен - Не тянуло ни к одной. Здесь сидеть - дурна идея, Но без этого нигде я: Крепость боли, крепость лжи Забрала меня с собою. Что ж теперь. Пойду, отстрою. Где там были чертежи?

Я побывал не в странах - во временах, И ни в одном не встречал твоих двойников. Не про тебя даже буквы из слова "страх", Не про тебя - даже лязг неснятых оков. С плеч твоих гору едва ли совсем сниму, Я от рожденья спасителем не бывал - Но пожелаешь походов - выйду во тьму, А пожелаешь покоя - найду привал. Шторма захочешь - с морей его привезу: На вот, смотри, как утонет в стакане бриг. Всем заклинаю тебя пережить грозу. Может, ещë и столкнëмся на лучший миг.

Мне клялась во тьме луна, Что наступит утро, Что настанут времена Света и уюта. Что пророку и судье Будет где укрыться, Что не кровью бытие Им раскрасит лица, Что друзья мои придут И заварят чаю, Что меня не предадут Те, кого узнáю. Что напишем уйму строк Обо всём, что ценим, Что себе в сети дорог Сроду не изменим. Даже если нагло врëт Та, что обещала, С самого начала - Вкруг неё и в гололëд Не исчезнет гало. P. S. фото не моë, но выражает.

Весьма безрассудно на площадь вышел, Весьма безрассудно сорил стихами, Кидался ромашками из букета, Прутом на земле рисовал картины, Плясал по-ирландски под чью-то скрипку, Весьма безрассудно с фонтана спрыгнул - Весьма безразличных людей увидел. Чего же я раньше-то не решался?