Женя Миллер

— Ты мать родную в могилу вгоняешь! Ей нужен горный воздух, минеральные воды, особое питание! А ты, жадная эгоистка, зажала какие-то двести тысяч! — Арсений орал так, что на кухне дребезжали дешевые стеклянные чашки. — Это же для ее здоровья! Лукерья стояла у плиты и методично, до боли сжимая деревянную лопатку, помешивала рагу. Ей было тридцать девять лет. Из них пятнадцать она провела в режиме жесткой, удушающей экономии, выкраивая копейки от зарплаты до зарплаты, чтобы угодить «тяжелобольной» свекрови...

Ледяной норильский ветер завывал за окном так, словно пытался вырвать стеклопакеты с корнем. В квартире на седьмом этаже было тепло, но Фаину знобило. Она стояла посреди собственной кухни, сжимая в руках остывшую кружку с чаем, и смотрела на женщину, которая методично, с садистским удовольствием разрушала её жизнь. — Я не шучу, Фаечка, — голос Агриппины Степановны сочился ядовитым торжеством. — Моя половина квартиры уже выставлена на продажу. Риелтор сказал, покупатели найдутся быстро. Скорее всего, это будет какая-нибудь многодетная семья из приезжих...

— Твой внук горит, температура почти сорок! Мне на антибиотики не хватает тысячи рублей. Евлампия Григорьевна, верните хотя бы часть тех денег, что Прохор перевёл вам вчера на «лекарства»! — голос тридцатиоднолетней Авдотьи дрожал. От бессонных ночей, удушающего отчаяния и банального страха за жизнь двухлетнего сына. Из динамика старенького смартфона, который Авдотья прижимала к уху плечом, параллельно обтирая лоб мечущегося в жару Мирона, раздался брезгливый, раздражённый вздох. — А я тут при чём? — холодно, с металлом в голосе отрезала свекровь...

Автомобиль мягко шуршал шинами по гравийной дороге, увозя Кирилла и Ладу всё дальше от шумной Твери, в сторону элитного дачного посёлка. За окном мелькали высокие сосны, а в салоне повисло густое, осязаемое напряжение. Лада нервно теребила ремешок своей скромной, но аккуратной сумочки. Ей было двадцать девять, за её плечами был непростой путь: ранний уход отца, больная мама, которую она тянула до последнего, работа по ночам ради диплома и, наконец, крошечная студия в ипотеку на окраине города. Она...

— Анечка, ты же понимаешь, 60 лет бывает раз в жизни. Я заслужила этот праздник. Зал в «Астории», тридцать гостей, живая музыка... Игорь сказал, что ты всё уладишь. Ты же у нас экономная, — Галина Петровна прихлебывала чай, не сводя с невестки цепкого, оценивающего взгляда. Анна замерла с полотенцем в руках. Сутки в реанимации, тяжелая смена, три часа сна — и вот она снова в центре чужого сценария. — Галина Петровна, — тихо начала Аня, стараясь, чтобы голос не дрожал от усталости. — У нас сейчас сложный период...