Женя Миллер

Я стоял посреди собственной гостиной, чувствуя, как кровь стучит в висках. Вокруг — тишина. Сорок человек гостей замерли с бокалами в руках, а моя мать продолжала говорить, словно не замечая, что творит. — А помните, каким он был в детстве? — её голос звенел по квартире. — Штаны рваные носил, потому что денег не было! А теперь вот, важный какой стал, в Новосибирск уехал, про родителей забыл! Я развернулся к Марине. Она стояла у окна, сжав руки в кулаки. В её глазах читалась боль — за меня, за этот вечер, который мы готовили две недели...

Когда я увидел, как тётя Нина протягивает мне трёхлитровую банку с помидорами, у меня внутри что-то оборвалось. — Вот, Лёша, бери. Это тебе за помощь. Ещё огурчиков солёных дам, картошечки свежей накопаю, — она улыбалась так, будто делала мне королевский подарок. Я стоял посреди её отремонтированного дома, смотрел на новые пластиковые окна, свежую штукатурку, аккуратно выложенный кафель в ванной — и не мог вымолвить ни слова. — Тётя Нин, мы же договаривались, — выдавил я наконец. — Я потратил триста восемьдесят тысяч...

Валентина Сергеевна сидела за кухонным столом, выпрямив спину, как на педсовете, и смотрела на внука тем взглядом, от которого когда-то дрожали целые классы. Илья сжался над тетрадкой по математике, его пальцы побелели от того, как он вцепился в карандаш. — Ну что ты опять написал? — голос свекрови был спокойным, но каждое слово падало на ребёнка как удар линейки. — Сколько раз повторять? Семью на восемь — пятьдесят шесть, а не пятьдесят восемь! Ты вообще думаешь, когда пишешь? Мария стояла у плиты, помешивая суп, и чувствовала, как внутри всё сжимается...

Я замер с чашкой кофе в руках, глядя на Тамару Сергеевну. Она сидела в нашей гостиной, откинувшись на диванные подушки, которые Лена специально заказывала из Турции, и говорила так, будто речь шла о покупке килограмма картошки на рынке. — Тамара Сергеевна, мы с Леной ещё не обсуждали такие расходы, — осторожно начал я. — Обсуждали-обсуждали! — она махнула рукой. — Ленка уже согласна. Правда, доченька? Елена стояла у окна, и я видел, как напряглись её плечи. Она не повернулась. Всё началось три года назад...

Я стояла посреди кухни с пакетом продуктов в руках и не сразу поняла слова Артёма. Сын влетел в дом красный, запыхавшийся, с широко распахнутыми глазами. — Что ты сказал? — Бабушка Лида! Она в саду копает лопатой твои клумбы! Говорит, что сажать будет картошку! Пакет выпал из рук. Яблоки покатились по полу, но я их даже не заметила. Сердце бешено колотилось, а в висках стучало так громко, что я едва слышала собственные мысли. Я выбежала на участок без куртки, в домашних тапочках. То, что я увидела, превратило внутри всё в ледяной ком...