Необычные похождения обычных людей

Этот щелчок замка я узнавала по звуку, даже сквозь сон, даже под душем, даже когда очень хотелось не узнавать. Входная дверь открывалась мягко, без стука, без звонка, потому что у Василисы Петровны был свой ключ - с брелоком в виде свистка, привычка тренера. Свекровь вышла на пенсию, когда у нее сломалось последнее, что держало ее на ногах, - привычка командовать. Ключи от спортзала сдала, свисток убрала в карман сумки, расписание на стене сняла. Остались только мы - я, Артем и наша квартира на четвертом этаже с видом на тополя...

Был у нас в семье один десерт, ради которого Леночка готова была съесть и суп, и кашу, и даже ненавистную варёную свёклу. Стоило мне достать пачку какао — дочка уже тащила стул к плите, чтобы смотреть. Начинаю загодя. Двадцать пять граммов желатина заливаю холодной водой и оставляю набухать — он своё время любит, торопить его бесполезно. А пока разбиваю восемь яиц, развожу их по разным мисочкам — желтки отдельно, белки отдельно. К желткам высыпаю двести граммов сахарной пудры и растираю ложкой терпеливо, долго, пока масса не побелеет...

Леночка привезла из поездки маленькую бутылочку кунжутного масла и сказала: «Мам, попробуй с рисом, как в азиатских кафе». Я покрутила пробку, понюхала — ореховый, тёплый дух. И понеслось. Теперь это блюдо у нас появляется чаще борща, и Володя ни капельки не жалуется. Пятьсот граммов очищенных сырых креветок складываю в миску, присыпаю чайной ложкой кукурузного крахмала, четвертью ложечки соли и столько же перца. Перемешиваю руками и оставляю при комнатной температуре на десять минут — пускай пропитаются...

Знаете, иногда самые простые продукты умеют удивить. Вот морковка — ну что морковка? Суп сварить, поджарку сделать. А Раиса Михайловна, мамина подруга, когда-то показала мне фокус, и с тех пор этот салатик у меня в постоянном обороте. Начинаю я всегда с лука, чтобы он успел промариноваться, пока вожусь с остальным. Две луковицы средних — ну, граммов по сто тридцать-сто пятьдесят — мельчу ножом. В кастрюльку лью двести пятьдесят миллилитров воды, туда три ложки столовых сахара, пол-ложки соли, кипячу...

– Оленька, я не упрекаю, боже упаси, просто говядину можно было взять подешевле, мы ведь не баре какие-нибудь. Я стояла у плиты с чеком в руке, от которого еще пахло типографской краской. Валентина Алексеевна сидела за столом, накинув на плечи свою неизменную шерстяную шаль, серую, с бахромой, которую она не снимала ни зимой, ни летом, будто это была не шаль, а доспехи. Сухими тонкими пальцами она постукивала по столешнице, разглядывая чек, который я еще не успела убрать в кошелек. Мы с Романом переехали к свекрови в начале осени, когда листья только начали желтеть...

– Мам, можно я на выходные приеду? Заберу сама. Катя говорила бодро, даже слишком. Так говорят, когда боятся, что голос выдаст. Я переспросила: – Что заберешь? И дочь замялась. – Деньги, – сказала она. – Свою половину. Ну, просто мне так удобнее. Наличкой. Я положила трубку, села на табуретку на кухне, уставилась на холодильник. На магните висело фото: мы с Жанной в обнимку на мамином юбилее. Жанна улыбается, зубы белые, маникюр свежий. Я рядом в старой блузке, щурюсь от солнца. Мама нас снимала и все приговаривала: – Вот, девочки мои, вот бы всегда так...

Помню тот момент до мелочей: режу первый кусок, кладу на горбушку бородинского, подношу ко рту — и понимаю, что тридцать лет переплачивала за магазинную нарезку. Нежная, чуть розоватая, с чесночным духом из каждого надреза. С того дня колбаса из нашего холодильника исчезла навсегда. А хлопот-то — на копейку. Вечером ставлю литр воды на плиту, довожу до бурления, забрасываю пару-тройку чайных ложек соли, перец горошком, любимые пряности и два лавровых листа. Перемешала — и прочь с конфорки. Рассол должен выстыть до комнатной температуры, это обязательно...

Черный внедорожник остановился у ворот детского дома. Из машины вышла женщина в кашемировом пальто, и ее каблуки простучали по асфальту уверенно и дерзко. За ней следом двинулся мужчина в темном костюме. Он прижимал телефон плечом, а свободной рукой то и дело одергивал полу пиджака. *** Римма увидела их из окна первого этажа. Кристина… Ее дочь. Впервые за столько лет она приехала сюда… Римма работала воспитателем давно. Сначала она пришла сюда на практику после педа, да так и осталась. Позже, уступив квартиру дочери, она переехала сюда жить...

Рецепт этот я вычитала в журнале «Работница» году в восемьдесят девятом. Вырезала страничку, сунула в тетрадку между котлетами и шарлоткой — и забыла. А через десять лет листала записи, наткнулась и решила попробовать. С тех пор Володя называет это блюдо «царским мясом» и просит на каждый день рождения. Восемьсот граммов свинины — говядина тоже подходит, но со свининой нежнее — мою, промакиваю полотенцем и режу некрупными кусками. На сковородку плескаю растительного масла, разогреваю хорошенько и обжариваю мясо...

- Мам, ничего не получится, каникулы у детей всего два месяца вместо трех. Слушай, я тут с Викой поговорил... - голос Артема в трубке звучал виновато, и Ирина Владимировна сразу поняла, что ничего хорошего не будет. - Она говорит, что июль уже расписан, там языковой лагерь, потом к ее родителям, ну ты понимаешь... Ирина стояла посреди своей маленькой кухни с телефоном у уха и смотрела на календарь, где красным маркером был обведен весь июль – «Даша у меня». Она сделала пометку еще в январе, когда планировала отпуск...

Мама привезла этот рецепт с юбилея у подруги Тамары Николаевны. Вернулась поздно, скинула туфли в прихожей и прямо с порога заявила: «Галка, там была намазка — вкус один в один как красная икра. Записывай, пока не забыла». Я спросонья нацарапала на газетном поле четыре строчки. С тех пор эта паста — наш домашний хит. Одну сельдь разделываю основательно: потроха долой, шкуру снимаю, кости выбираю терпеливо, до последней мелкой. Три небольших морковки чищу и варю до полной мягкости — протыкаю ножом, если входит как в масло, готово...

Этот рецепт я однажды записала с телевизора — шла какая-то кулинарная передача, я гладила бельё и вполуха слушала. А потом ведущий разломил готовое печенье, показал крупным планом: хрупкое песочное дно, карамельная прослойка, шоколадная глазурь с орешками — и я бросила утюг. Побежала за ручкой, нацарапала на квитанции за электричество. Двадцать лет пеку, и ни разу не подвело. Стакан муки просеиваю в глубокую миску. Сто двадцать граммов сливочного масла — холодного, прямо из морозилки — режу кубиками и перетираю с мукой пальцами, пока не получится рыхлая крупка, похожая на лапшу...