Рассказы про жизнь

– Оленька, я не упрекаю, боже упаси, просто говядину можно было взять подешевле, мы ведь не баре какие-нибудь. Я стояла у плиты с чеком в руке, от которого еще пахло типографской краской. Валентина Алексеевна сидела за столом, накинув на плечи свою неизменную шерстяную шаль, серую, с бахромой, которую она не снимала ни зимой, ни летом, будто это была не шаль, а доспехи. Сухими тонкими пальцами она постукивала по столешнице, разглядывая чек, который я еще не успела убрать в кошелек. Мы с Романом переехали к свекрови в начале осени, когда листья только начали желтеть...

– Мам, можно я на выходные приеду? Заберу сама. Катя говорила бодро, даже слишком. Так говорят, когда боятся, что голос выдаст. Я переспросила: – Что заберешь? И дочь замялась. – Деньги, – сказала она. – Свою половину. Ну, просто мне так удобнее. Наличкой. Я положила трубку, села на табуретку на кухне, уставилась на холодильник. На магните висело фото: мы с Жанной в обнимку на мамином юбилее. Жанна улыбается, зубы белые, маникюр свежий. Я рядом в старой блузке, щурюсь от солнца. Мама нас снимала и все приговаривала: – Вот, девочки мои, вот бы всегда так...

Черный внедорожник остановился у ворот детского дома. Из машины вышла женщина в кашемировом пальто, и ее каблуки простучали по асфальту уверенно и дерзко. За ней следом двинулся мужчина в темном костюме. Он прижимал телефон плечом, а свободной рукой то и дело одергивал полу пиджака. *** Римма увидела их из окна первого этажа. Кристина… Ее дочь. Впервые за столько лет она приехала сюда… Римма работала воспитателем давно. Сначала она пришла сюда на практику после педа, да так и осталась. Позже, уступив квартиру дочери, она переехала сюда жить...

- Мам, ничего не получится, каникулы у детей всего два месяца вместо трех. Слушай, я тут с Викой поговорил... - голос Артема в трубке звучал виновато, и Ирина Владимировна сразу поняла, что ничего хорошего не будет. - Она говорит, что июль уже расписан, там языковой лагерь, потом к ее родителям, ну ты понимаешь... Ирина стояла посреди своей маленькой кухни с телефоном у уха и смотрела на календарь, где красным маркером был обведен весь июль – «Даша у меня». Она сделала пометку еще в январе, когда планировала отпуск...

Квартиру они покупали в августе, когда весь город плавился от жары и асфальт проседал под каблуками. Марина продала бабушкину однушку на окраине, Артём добавил свои, накопленные за годы работы на вахте. Две трети записали на неё, треть на него. Так договорились, так и вышло. Четыре года они прожили без штампа, и Марину это устраивало. Кирилл, её сын от первого брака, уже привык к Артёму, не звал папой, но и не дичился. По утрам они толкались на тесной кухне, по вечерам смотрели что-нибудь, пока Марина гладила бельё...

Семен попросил привезти ему вещи и продиктовал адрес, который Рита знала наизусть. Съемная комната ее младшей сестры Кати. Рита сложила рубашки в пакет - аккуратно, стопочкой, как складывала всегда, потому что Семен терпеть не мог мятых воротников, - сверху положила бритву и зарядку от телефона. Руки двигались сами, привычно и точно, как на складе, где она работала логистом на транспортной базе. За годы научилась упаковывать что угодно быстро и без лишних движений. Вот и мужнину жизнь уложила в полиэтиленовый пакет - тоже, в общем, несложно оказалось...