– Как ты можешь так говорить? – спросила мать. Роксана сидела в гостиной родительского дома, сжимая в руках папку с документами, которую только что нашла в ящике стола. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди...
Саша сидел в аудитории Института повышения квалификации, крутя в руках значок военно-медицинской службы. Я проводил семинар по работе с посттравматическими расстройствами у медиков, и заметил этого молодого человека сразу - он держался особняком, не участвовал в обсуждениях. После лекции он подошел ко мне: — Павел Борисович, можно вопрос? Вы говорили про животных как терапию. А бывает наоборот - когда животное само становится терапевтом? — В каком смысле? — Понимаете... — он замялся. — Со мной история приключилась...
Лида сидела в коридоре районной поликлиники, держа в руках направление на анализы. Я как раз заканчивал прием, когда услышал её разговор по телефону - голос дрожал от сдерживаемой ярости: — Артем, я последний раз говорю: нет! Мать - твоя ответственность, а не моя. Да, она меня родила, но воспитывал-то меня ты, помнишь? Женщина лет тридцати пяти, с короткими темными волосами и решительным подбородком. Заметив мой взгляд, смущенно убрала телефон. — Простите, семейные дела, — объяснила она. — Павел Фурсов, психолог? — Да...
Кира сидела в коридоре поликлиники, сжимая в руках справку о временной нетрудоспособности. Я как раз выходил из кабинета терапевта, когда услышал её голос - она говорила по телефону, стараясь не повышать тон: — Глеб, я уже сказала окончательно. Никаких переговоров. Да, понимаю, что ты потратился на свадьбу, но это не даёт тебе права... Она увидела, что я невольно слушаю, и смущенно закончила разговор. Молодая женщина лет тридцати. В руках медицинская карта - коллега, значит. — Простите, — обратился я к ней...
