Психологические истории | Павел Изи

Саша сидел в аудитории Института повышения квалификации, крутя в руках значок военно-медицинской службы. Я проводил семинар по работе с посттравматическими расстройствами у медиков, и заметил этого молодого человека сразу - он держался особняком, не участвовал в обсуждениях. После лекции он подошел ко мне: — Павел Борисович, можно вопрос? Вы говорили про животных как терапию. А бывает наоборот - когда животное само становится терапевтом? — В каком смысле? — Понимаете... — он замялся. — Со мной история приключилась...

Лида сидела в коридоре районной поликлиники, держа в руках направление на анализы. Я как раз заканчивал прием, когда услышал её разговор по телефону - голос дрожал от сдерживаемой ярости: — Артем, я последний раз говорю: нет! Мать - твоя ответственность, а не моя. Да, она меня родила, но воспитывал-то меня ты, помнишь? Женщина лет тридцати пяти, с короткими темными волосами и решительным подбородком. Заметив мой взгляд, смущенно убрала телефон. — Простите, семейные дела, — объяснила она. — Павел Фурсов, психолог? — Да...

Кира сидела в коридоре поликлиники, сжимая в руках справку о временной нетрудоспособности. Я как раз выходил из кабинета терапевта, когда услышал её голос - она говорила по телефону, стараясь не повышать тон: — Глеб, я уже сказала окончательно. Никаких переговоров. Да, понимаю, что ты потратился на свадьбу, но это не даёт тебе права... Она увидела, что я невольно слушаю, и смущенно закончила разговор. Молодая женщина лет тридцати. В руках медицинская карта - коллега, значит. — Простите, — обратился я к ней...

Принёс кота на очередной укол от лишая. В ветклинике было почти пусто — рабочий день на исходе. Девушка за стойкой регистратуры заполняла карточку, но руки у неё заметно дрожали. — Простите, — сказала она, в третий раз исправляя запись. — Сегодня такой день... всё из рук валится. Кот в переноске нервничал, скребся когтями по пластику. Я присел рядом с ним на корточки, стал говорить спокойным голосом: — Ну что, Барсик, ещё один укольчик, и домой. Потерпи немного. Кот успокоился, перестал скрестись...

Я встретил Татьяну Сергеевну в коридоре онкологического отделения, где веду группу поддержки для родственников больных. Женщина сидела на скамейке с пустым взглядом, держа в руках носовой платок. Рядом стояла сумка — видимо, приехала издалека. — Вы к кому-то из пациентов? — спросил я, присаживаясь рядом. Она медленно повернула голову, и я увидел не горе, которое обычно приводит людей в эти стены, а какую-то растерянную обиду. — К невестке... — проговорила она и неожиданно рассмеялась, но смех получился горький...

Полину я встретил в швейной мастерской. Она работала там администратором — женщина лет двадцати восьми, излучала какое-то особое спокойствие и уверенность. Пока хозяйка мастерской осматривала одежду, мы разговорились. — Да ладно, вы психолог? — воскликнула Полина. — Может, тогда объясните, почему самые жестокие слова мы слышим от родных? В её интонации звучала не обида — скорее, искреннее недоумение. — Что имеете в виду? — Моя бабушка всю жизнь твердила: «Жирная никому не нужна!» А в итоге именно благодаря этим словам я встретила свою любовь...

Я проводил мастер-класс по стресс-менеджменту в одном из бизнес-центров города. После лекции ко мне подошла женщина лет тридцати с небольшим — подтянутая, в светлом свитере, но двигалась она как-то осторожно, словно берегла силы. Она дождалась, пока разошлись остальные участники. — Простите, можно вопрос? — начала она, крутя в руках блокнот. — Вы говорили про эмоциональное выгорание. А что делать, если выгораешь не на работе, а дома? — В каком смысле? — Ирина, — представилась она. — Я уже пять лет замужем...

Я сидел в зале агентства недвижимости. Держа в руках документы на продажу дачи. Рядом со мной устроилась женщина лет тридцати пяти — стройная, в деловом костюме. Но с каким-то особенным напряжением в осанке. Она барабанила пальцами по подлокотнику кресла и время от времени поглядывала на часы. — Простите, вы тоже на переоформление? — спросила она, обернувшись. — На продажу, — ответил я. — А вы? — На развод, — сухо сказала она и сразу отвернулась, будто сожалея о откровенности. Но потом снова повернулась: — Извините, не хотела грузить незнакомого человека своими проблемами...

Я зашёл в слесарную мастерскую на соседней улице — нужно было сделать дубликат ключей. За прилавком возился с замком молодой парень лет тридцати, а рядом стоял мужчина постарше, явно его клиент. — Понимаешь, мне нужен самый крепкий замок, — говорил клиент, нервно теребя ключи в руках. — Такой, чтобы никто не смог открыть. — Цилиндровый подойдёт, — ответил слесарь. — Сложно взломать. — А если у человека есть ключ? Слесарь поднял голову: — Ну тогда поможет только смена личинки. Старые ключи перестанут подходить...

В строительном магазине я покупал герметик для ванной. Обычное субботнее утро, народу немного. У стеллажа с красками стояла женщина — держала в руках банку грунтовки и читала этикетку так сосредоточенно, будто это был договор на миллион. Потом поставила обратно, взяла другую. И так раз за разом. — Простите, — обратилась она ко мне, заметив, что я смотрел на неё. — Вы не знаете, какая грунтовка лучше для закрашивания... следов? Ну, пятен на стене? В её голосе звучала такая безнадёжность, что я невольно присмотрелся...

В салон красоты я попал случайно — жена записала меня на мужскую стрижку, сказала, что пора обновить имидж. Мастер оказалась девушкой лет тридцати, с усталыми движениями и отсутствующим взглядом. Анжела — так было написано на бейджике — накинула пелерину, включила машинку, но руки её дрожали. — Извините, — тихо сказала она, выключая триммер. — Немного нервничаю сегодня. — Что-то случилось? Она посмотрела на меня через зеркало. Молчала долго, явно что-то взвешивая в голове. — Муж ушёл. Сказал: выбирай — я или мама...

Цветочный магазин на углу работал до восьми, но в тот вечер я застал его почти пустым. Зашёл купить букет для жены к годовщине, а за прилавком стояла девушка, которая складывала розы так, словно каждый цветок был последним на земле. Движения медленные, отстранённые. — Добрый вечер, — сказал я. — Не поздно для покупки? Она подняла голову. Глаза красные, но не от слёз — от усталости, которая накапливалась неделями. — Какие цветы хотели? — голос механический, как у автоответчика. — Для жены. Годовщина свадьбы...