Из Германии да в Россию

К смерти приговоренным выжил Федор Михайлович. Обреченными жили Кафка с туберкулезом, психозом, и рядом других неприятных недугов. Не имел шансов выздороветь от страшных мигреней и Булгаковский Прокуратор. Первого осудили, чтобы помиловать, но судимость оставить. Последний был вынужден судить Судию всех. И все вместе они, осужденные, претерпели свое личное Превращение. Мало ли среди нас и менее известных узников оков судьбы? Все мы обречены, как минимум, жить, а однажды и перестать. Я же три года как коллекционирую все новые и новые диагнозы...

О том, что технологический прогресс на Руси и не думает сбавлять обороты, я пишу часто. Обычно скорее между строк, ведь канал посвящен более тонким материям: искусству, языку, ментальности, что стоит за обоими. Но я не устаю говорить и об удобстве онлайн-сервиса и других ежедневных подвижках в России. И вот я узнал о том, что таких как я вскоре за рулем на российских дорогах не встретишь: усталость и низкая концентрация не останутся без внимания. В силу болезни ли (как в моем случае) или же в силу...

Крепкое и веселое застолье завсегда оборачивается трудным следующим утром. Голова забастует, пульс невнятен и очень задумчив, а дыхание сперто. Вот примерное описание и моего состояния сегодня. Слабость, слабость, и еще раз дикая слабость. Выйти на небольшую прогулку для меня даже в самые лучшие времена - достаточно трудно. И небезопасно. С тех пор, как три года назад мой организм перестал самостоятельно регулировать количество кортизола и ряда других необходимых гормонов, я живу перебежками. Между...

Три медсестры, три художницы, и “в Москву, в Москву!”(с), чтобы работать. Мои лозунги, образы, и лейтмотивы отпечатаны в Дзене как стопа космонавта на пыльной Луне (ссылки в конце статьи). И навсегда, и в то же время бездоказательно. А был ли мальчик? Давно, уже очень давно в моем платяном шкафу отдыхал набор под гремучим названием “Русская Рулетка.” Подарок русской художнице не мог быть скромнее, но - как на Руси принято - умел ждать сколько потребуется. И вот я, наконец, вышел на улицу не один...