Имперские заметки

«Азбука женских знаков» Каждая мелочь — ритуал. Каждый взгляд — послание. Всё имеет значение. Она лежала в старой шкатулке — тонкая, словно вырезанная из лунного света. Серебряная заколка в форме птицы с расправленными крыльями, а в центре — крошечное пёрышко, которое при повороте мерцало то голубым, то розовым. Заколка. Просто заколка. Женская заколка. Это весьма интересная вещь. Незаметная, иногда заметная, но очень нужная женщине. Так вот, захват территории женщиной начинается не с забытого под подушкой или кроватью белья...

Точка. Всё начинается с точки. Хотя не всё, но многое. С точки начинается тропинка — но точкой же она и заканчивается. Точка на карте планеты. Точка, поставленная в нужном месте, станет базой. Или могилой. Что нужно для катастрофы? Точка. Точка, поставленная не в том месте расчётов. Или в том самом месте. И вот уже отчёты копятся, как снег перед бурей, а потом — лавина. Системы рушатся, потому что кто‑то забыл: точка не терпит небрежности. А что нужно для призыва стихии? Ничего. И точка. Точка на карте...

Стоял обычный зимний вечер — рабочий день близился к концу. За окном падал небольшой снег, и зажигались фонари. Ночь окутывала город. Яркие лампы освещали магазинчик, и бисер сверкал словно звёздочки, переливаясь различными цветами. За стойкой магазина стояли двое — он и она — и пили кофе. — Хоть бы не сегодня, — вздохнула Нелли, глядя в чашку с кофе. Её пальцы выстукивали нервный ритм по столешнице. — Ой, да ладно тебе, Нелли, — фыркнул мужчина. — Ну снимет шеф пару роликов. Тебе что, жалко? — Ты не понимаешь, — она подняла глаза, в которых читалась усталость...

Звёзды. Они манили все цивилизации — и те, что давно канули в Вечность, и те, что лишь недавно подняли взгляды к небу. Независимо от того, вокруг какой звезды вращалась их планета. Но космос не спешит раскрывать секреты. Он хранит их, как скупой торговец — редкие артефакты. Для тех, кто решается бросить ему вызов, нужны маршруты. Тропинки в бездне. Безопасные? Относительно. Необходимые? Абсолютно. Эскадрилья антроморфов трудилась над этим уже пятый месяц. Три крейсера, словно пауки, плели сеть координат в новом секторе...

Бумага. Бумага всегда терпит — и ложь, и правду. И в этот раз бумага стерпела: её отправили на Юг. На Юг, где воздух пахнет раскалённым железом, а тени лежат, как остывшие угли. Где миражи колышутся над песком — не вода, а отражение небесной лжи. Где даже ветер не приносит прохлады, лишь перекатывает горячий песок по старым следам и шепчет, как сводник: «Всё имеет цену». Ложь была в отправке — в нарушение всех инструкций и законов Империи. В ней не было ни грамма правды, ни крохи закона. Но бумага — не судья. Она — сосуд. И в этот сосуд налили приказ. Даже если ложь на бумаге — это всё равно приказ...