Имперские заметки

Черточка. Тире. Короткая прямая линия. У этого знака много названий. А ещё это разрез Пространства. Черточка — это когда Вселенная даёт объяснение. Или разум. Что примерно одинаково. Но Вселенная редко даёт объяснения, чаще всего объяснения даёт разум. Или придумывает. Разум так привык — ведь ему так проще. Например, Свет — это Добро, а Тьма — это Зло. А ещё черточка похожа на меч. Или на нож. На ритуальный нож, которым разум льёт кровь ради Света. И называет это добром. Но что льётся? Не плоть — льются связи...

Ветер. Ветерок. Движение воздуха — или стихии. Всё зависит от планеты, где бьётся жизнь. Жизни ветер не мешает. Но приходит разум — пытливый и, странно, глупый. Ветерок становится ветром. Ветер — шквалом. Шквал — бурей. От дуновения до разрушения — один шаг. И если ветерок и ветер разум считает добром, то шквал и бурю — уже злом. Странный он, разум. Чтобы укротить шквал, разум рисует черту. Тонкую, как лезвие. Называет её ножом — ритуальным, кровавым. И этой черточкой он льёт кровь: кровь другой жизни, кровь другого разума...

Тропки. Тропинки. Дорожки и дороги. Они соединяют две точки — точки на карте, точки судьбы, точки, между которыми разум прочерчивает линию. Так уж повелось под всеми Звездами и под всеми Небесами: чтобы добраться из одной точки в другую, нужна тропка. Сначала робкая, едва заметная. Потом — дорожка, протоптанная упорством. Потом — дорога, широкая, как вызов. Иногда тропки зарастают. Но рано или поздно их находят снова — те, кто не согласен с забвением. Разум строит пути. Сначала на карте планеты, которая дала ему жизнь...

Точки. Точечки. Они всегда есть. И всё начинается в точке. И заканчивается в точке. Звёзды тоже точки. Мерцающие точки вечности, разбросанные по черному полотну космоса. Жизнь начинается в точке зачатия и заканчивается в точке последнего вдоха. Разум рождается в точке озарения — в определенной и неопределенной точке космоса. И как она появляется, космос хранит. Пока хранит. И так уж повелось, что чтобы достичь из одной точки в другую, нужна линия. Иногда прямая, как лазерный луч, а иногда извилистая, словно путь мотылька к пламени...

Городские сумасшедшие и городские легенды твердят: на свидание — только в кружевах. Она усмехнулась. Кружева ведь не на платье. Они — в воздухе. В паузах. В том, как он не сразу поднял глаза. Он ждал у фонтана — рассеянный, с букетом. Она подошла не спеша: сначала тень на брусчатке, потом силуэт, потом — взгляд. Её взгляд скользнул по его плечам, задержался на пальцах, держащих букет. Самый простой букет из ромашек. Он поднял глаза. Не сразу. Сначала — на фонтан, на капли, рассыпающиеся радугой. Потом — на неё...