Невесты под Звездами

Легенды, что шепчут на волнах водорода, гласят: есть двенадцать Невест. Невест под Звёздами. Двенадцать прекрасных дам, ждущих в тени храмов Света. Тех, кто укажет дорогу к Звездам. Самые прекрасные — словно первые лучи рассвета, что касаются горных вершин и отражаются в ледяных кольцах дальних планет. Их голоса подобны звону хрустальных колокольчиков, звенящих в вакууме межзвёздного пространства. Под тонкой кожей рук перекатываются стальные мышцы, очерчивая контуры силы, рождённой в недрах угасших звёзд...

Легенды — или голоса городских сумасшедших, а может, и то и другое вместе — гласят, что была она, звезда. И возле этой звезды вращалась планета. Странная планета. Одна из немногих в своей системе. Говорят, и сама система была необычной — непохожей на прочие. Ведь располагалась она у самого Края. Края, за которым простиралась Бездна. Бездна меж галактиками. Бездна, из которой веками дуют древние ветра — ветра Бездны, несущие шёпоты забытых миров и эхо времён, что не значат для смертных. И легенды шепчут дальше: на той планете зародилась жизнь. И жизнь эта, под странными ветрами Бездны, обрела разум...

Это не наказание. Это свобода, которую мало кто готов принять. Космос. Космос и Звёзды. Они неразлучны от начала времён — как дыхание и пульс, как вопрос и тишина после него. В их безмолвии таятся секреты, древние, как само время. Они не спешат их открывать — лишь намекают: мерцанием далёкой звезды, падением метеора, молчанием, что глубже любой тишины. А самое большое их таинство — дорога к Звездам. Она никогда не бывает одной и той же. Для кого‑то — широкий путь, залитый сиянием, словно проспект в городе богов, где каждый шаг отмерен и безопасен...

Это — не конец. Это то, от чего можно оттолкнуться. Три точки. Всего три чёрные точки на белом фоне — как следы от иголки, забытой во времени. Многоточие. Такое простое и такое сложное. Словно пауза, когда воздух застревает в горле, а сердце бьётся в такт невидимому барабану. Словно лезвие, рассекающее ткань мира на две половины — грубо, окончательно, без права на исправление. Разум тоже привык всё делить. Делит на светлое и тёмное, на доброе и злое, на свет и тьму. Он режет реальность, как хлеб ножом, — резко, беспощадно, не оставляя места полутонам...

Молчание не пустота. Это пространство, где рождаются настоящие слова. Космос. Он бездонен, как пропасть, и мал, словно пылинка на стекле времени. Давным‑давно Космос сплел ткань мироздания — не из нитей, а из вздохов звёзд и застывших мгновений. Ткань шершава под пальцами вечности, но невесома, как паутина в утреннем свете. И тишина между звёздами — густая, как смола, в которой тонут слова. Чтобы звёзды молчали. Чтобы не выдали тайну — тайну рождения жизни и разума. Разум. Пытливый, но слепой. Он шарит в темноте, хватая тени и называя их истиной...

Не проси благословения у тех, кто отнял у тебя право на выбор. Когда-то — в эпоху, что стёрлась из памяти миров. Или, может, вчера — по меркам Вечности это одно и то же. А может, ещё до того, как время научилось течь, у самого Края Бездны между Галактиками, пробудилась жизнь. Планета, затерянная в пустоте, вращалась вокруг материнской звезды, чьи лучи едва пробивались сквозь вихри странных ветров, что веками неслись из бездонной пропасти. Эти ветра шептались на древних языках, касались ледяным дыханием и, быть может, принесли с собой искру бытия...