Имперские заметки

«Азбука женских знаков» Каждая мелочь — ритуал. Каждый взгляд — послание. Всё имеет значение. Она лежала в старой шкатулке — тонкая, словно вырезанная из лунного света. Серебряная заколка в форме птицы с расправленными крыльями, а в центре — крошечное пёрышко, которое при повороте мерцало то голубым, то розовым. Заколка. Просто заколка. Женская заколка. Это весьма интересная вещь. Незаметная, иногда заметная, но очень нужная женщине. Так вот, захват территории женщиной начинается не с забытого под подушкой или кроватью белья...

Точка. Всё начинается с точки. Хотя не всё, но многое. С точки начинается тропинка — но точкой же она и заканчивается. Точка на карте планеты. Точка, поставленная в нужном месте, станет базой. Или могилой. Что нужно для катастрофы? Точка. Точка, поставленная не в том месте расчётов. Или в том самом месте. И вот уже отчёты копятся, как снег перед бурей, а потом — лавина. Системы рушатся, потому что кто‑то забыл: точка не терпит небрежности. А что нужно для призыва стихии? Ничего. И точка. Точка на карте...

Стоял обычный зимний вечер — рабочий день близился к концу. За окном падал небольшой снег, и зажигались фонари. Ночь окутывала город. Яркие лампы освещали магазинчик, и бисер сверкал словно звёздочки, переливаясь различными цветами. За стойкой магазина стояли двое — он и она — и пили кофе. — Хоть бы не сегодня, — вздохнула Нелли, глядя в чашку с кофе. Её пальцы выстукивали нервный ритм по столешнице. — Ой, да ладно тебе, Нелли, — фыркнул мужчина. — Ну снимет шеф пару роликов. Тебе что, жалко? — Ты не понимаешь, — она подняла глаза, в которых читалась усталость...

Звёзды. Они манили все цивилизации — и те, что давно канули в Вечность, и те, что лишь недавно подняли взгляды к небу. Независимо от того, вокруг какой звезды вращалась их планета. Но космос не спешит раскрывать секреты. Он хранит их, как скупой торговец — редкие артефакты. Для тех, кто решается бросить ему вызов, нужны маршруты. Тропинки в бездне. Безопасные? Относительно. Необходимые? Абсолютно. Эскадрилья антроморфов трудилась над этим уже пятый месяц. Три крейсера, словно пауки, плели сеть координат в новом секторе...

Бумага. Бумага всегда терпит — и ложь, и правду. И в этот раз бумага стерпела: её отправили на Юг. На Юг, где воздух пахнет раскалённым железом, а тени лежат, как остывшие угли. Где миражи колышутся над песком — не вода, а отражение небесной лжи. Где даже ветер не приносит прохлады, лишь перекатывает горячий песок по старым следам и шепчет, как сводник: «Всё имеет цену». Ложь была в отправке — в нарушение всех инструкций и законов Империи. В ней не было ни грамма правды, ни крохи закона. Но бумага — не судья. Она — сосуд. И в этот сосуд налили приказ. Даже если ложь на бумаге — это всё равно приказ...

Неизвестная точка пространства и времени Планета из списка, запрещённого к посещению Где‑то в глубине уральских гор Утро было чуточку грустным — на то оно и утро. Утро добрым, как известно, бывает в час дня. А на часах было всего десять утра. В большой зале сидела большая компания за утренним чаепитием. Но только три мордашки выделялись — они были чуточку опухшими и поцарапанными, а одна из них была щедро залита зелёнкой. (После вылазки куда-то, конечно.) — Ну и почему? — раздался голос Диониса...

Неизвестная точка пространства и времени Сверхдальняя орбита оранжевой звезды Флагман вторжения «Железный клык» висел в пустоте, словно хищник перед броском. Его броню прорезали длинные тени, а из‑под щитков реакторов пробивалось багровое свечение — будто кровь, пульсирующая под кожей. В командном отсеке царил упорядоченный хаос. Голографические проекции планет дрожали в воздухе, пересекаясь с траекториями атакующих групп. Адмирал Ксарр‑7, представитель высшей касты антроморфов, восседал в кресле из спрессованных костей древних врагов. Его пальцы с металлическими накладками выстукивали ритм на подлокотнике — тревожный, как биение сердца перед схваткой...

Время лечит. Даже душу — вот и пришло время выписки. Ноктюрн стояла перед кабинетом главного лекаря, сжимая в руках свиток с вердиктом: «Здорова». Слова казались чужими, будто их написали не о ней. Анализы в норме, пульс устойчив. Но что насчёт той силы, что текла в её венах? О ней в документе ни слова. Бюрократия не знает сострадания: даже в Империи всё решает бумага. Служительница с тусклым взглядом и печатью вечной усталости на лице протянула ей направление. — На юг. Немедленно. Она едва сдержала вздох. Формальности. Бесконечные формальности. — Но это противоречит регламенту, — попыталась возразить Ноктюрн...

Дозор в сердце гор В холодных горах, где ветер поёт вечные песни, а скалы хранят древние тайны, начинается история одной суккубы, чья судьба оказалась переплетена с судьбой целого гарнизона… Крепость Южный Ветер встретила Вельму могильной тишиной. Гарнизон словно вымер — редкие солдаты, встречавшиеся на пути, отворачивались или торопливо скрывались за углами. Её новая казарма — одинокая постройка на краю крепости — стала их с волчонком тюрьмой. Серый спутник подрос, превратившись в мощного волка с проницательным взглядом. Он стал её единственной семьёй в этом холодном месте, где каждый камень, казалось, хранил неприязнь к чужачке...

Горы… Они не просто камень и снег. Они — память. Немая, но тяжёлая. Каждый уступ, каждая расщелина хранит шёпот прошедших веков. Я пишу это при свете масляной лампы, в комнате с толстыми каменными стенами — здесь, на заставе «Северный клык». Перо скрипит по бумаге, а за окном — тишина. Такая густая, что кажется, будто сама гора прислушивается. Три дня назад до нас дошли вести: с юга идут они. Не кочевники. Не разбойники. Не обычный враг. Они пришли из долины, где туманы стелются по утрам, словно дым от древних костров...

Ариадна не заметила, как вышла из дома. Свеча в окне осталась гореть — одинокий алый свет в темноте. «Пепел вьётся в алом свете…» — мысль скользнула, как чужой шёпот. Ветер гнал листья по асфальту. В их шуршании слышались интонации — не слова, а обещание. Или угроза. Ноги сами привели её к часовне на холме. Внутри — семь свечей, чаша с пеплом, женщина у алтаря. — Ты пришла, — сказала та без вопроса. — Я не хотела… — Всё равно пришла. Так всегда бывает. Женщина протянула чёрный камень с прожилками огня...

Просторный зал, декорированный в пастельных тонах, дышал тишиной. Мягкое освещение — словно свет луны сквозь облака — подчёркивало изящество манекенов на подиуме. Лёгкая музыка едва пробивалась сквозь гул собственного пульса, а в паузах слышался отдалённый звон, будто кто‑то провёл ногтем по хрусталю. У входа группа элегантных женщин неспешно осматривала пространство: их взгляды скользили по стенам, будто искали скрытые знаки. На одной из панелей едва заметно мерцала пентаграмма, замаскированная под узор обоев...