Пойдём со мной

Сидя в купе, Вера с ужасом разглядывала себя в зеркальце. Кожа ещё ничего, но под глазами — черт знает что. Командировки, презентации, бесконечные «срочные созвоны». Вот и получила устрашающую синеву под глазами. «Как у покойника», - подумала она и провела ладонью по идеально уложенным волосам, поправила асимметричную чёлку и тяжело вздохнула. — Ужасно выгляжу. Вся родня увидит, что я постарела. — Вера, ну хватит драматизировать, — раздался спокойный голос Дениса. Он сидел у окна, в очках, с книжкой какого-то скучного философа, и периодически поглядывал на жену с лёгкой усмешкой...

- У-ух, змеюка! Чего губы раздула, улыбайся сватам. Вот уйдут оне, я те задам жару! Улы-бай-ся! - шипит мать на ухо Машке, делая вид, что поправляет на ней платок. Машка стоит, опустив голову, не шелохнется. Люд натолкался в горницу, ну тьма, дышать нечем: толстые сват и сватья, претендент на руку Машки, он же Никитка Берестяной, по девкам ходок известный, ну и сваха, разумеется - полоротая бабка Грипина, куда ж без нее. Сваха как раз занималась тем, что раззявив рот и раскорячившись на табурете, вещала о достоинствах жениха и его родителей...

Ох и страшну девку привел в дом Николай! Ни кожи, ни рожи, срам один. - Он як ото вошел - мы сразу плакать, - поясняла Клавдия Тихоновна, мать Коли, соседкам. Дивной речью обладала женщина: по-домашнему уютно смешивала она малороссийские словечки с северным русским «оканьем». Что ни слово, то «О» в нём круглилось мягким бубликом. - Гимнастерка на нем потрепана, лицо обросшее, сам худо-о-ой. Но главно шо живой, бо мы и не ждали его особо - знамо ли дело, за год ни весточки... - Та, что постарше, слушала молча, заложив руки за спину, круглый живот вперед...

— Я помогу! Давайте я! — Катя влетела на кухню, уже на ходу закатывая рукава кофты, но свекровь, стоявшая у плиты с лопаткой в руке, лишь покачала головой и мягко улыбнулась. — Ничего не нужно, Катюш. Отдыхай, девочка. Натрудишься ещё, когда станете жить отдельно. Иди, посиди в саду, воздухом подыши. Рома сейчас чай принесёт. Катя осталась стоять, растерянно переминаясь с ноги на ногу. Она не понимала, как это — когда не надо мыть, скрести, чистить, бегать с ведром к курам или убирать свинарник....

Мать вскинула руку, заслоняя детей от калитки: — Не подходите, дети! Не смейте близко! Она может быть бешеной! Двое ребятишек замерли на нижней ступеньке крыльца, вцепившись друг в друга, а рыжая тень у задних ворот металась вдоль штакетника, взрывая сухой снег лапами, и косила узким, налитым желтизной глазом на людской переполох. Было ветрено, но солнце ещё пробивалось сквозь сизые облака, и казалось, что сама природа затаилась в ожидании. Семья приехала нынче утром. Дядя Илья — хозяин дома, коренастый...