Мистические рассказы | Ида Вран

Когда дед Матвей умер, в деревне вздохнули с облегчением. Старый колдун, про которого ходили страшные слухи, наконец ушёл. Бабы крестились, мужики переглядывались — теперь-то заживём спокойно. Только внучка его, маленькая Алёнка, плакала. Она деда любила. Он никогда её не пугал, не колдовал при ней, только сказки рассказывал да ягоды в лесу показывал, где собирать. А ещё учил травы различать. Перед смертью дед позвал её. Лежал на кровати, бледный, осунувшийся, а глаза светились всё так же — тёплые, добрые...

Ольга жила одна в небольшом доме на окраине города. Мужа похоронила год назад, дети разъехались, осталась одна с кошкой и воспоминаниями. Дом был старый, родительский, но крепкий — ей здесь нравилось. Всё началось ровно через год после смерти мужа. В тот вечер она сидела на кухне, пила чай, смотрела в окно. Было темно, только фонарь у калитки горел тусклым светом. И вдруг — стук. Ольга вздрогнула. Подумала — ветка. Ветра не было. Через минуту — снова стук. Теперь громче, настойчивее. И тень за окном...

Двое друзей, Колян и Серый, с детства мечтали найти клад. Читали про пиратов, про разбойников, про зарытые сокровища. И вот однажды на чердаке старого дома, который разбирали под снос, Колян нашёл карту. Пожелтевшую, потрёпанную, но с отчётливыми пометками: лес, овраг, три сосны, и крестик. — Это оно! — заорал он. — Серый, это клад! Долго выяснять не стали. Ночью, при луне, поехали в лес. Карта привела их точно к трём соснам, что росли на краю оврага. Начали копать. Земля была мягкая, податливая, будто кто-то специально её рыхлил...

Деревня Клюквенная стояла на берегу озера, такого старого, что никто не помнил, когда оно появилось. Вода в нём была тёмная, почти чёрная, и даже в самый жаркий день оставалась ледяной. Местные обходили озеро стороной, особенно по ночам. А уж в ночь на Ивана Купалу — и вовсе сидели по домам, запирали ставни и молились. — Русалки в эту ночь выходят, — говорила бабка Агафья. — Кого поймают — на дно утащат. И не спастись. Алёна приехала в деревню к бабушке на каникулы. Городская, смелая, ничего не боится...

Картину они купили случайно — зашли на блошиный рынок погулять, а вышли с огромным полотном под мышкой. Катя влюбилась в неё с первого взгляда: море, штормовое небо, и вдалеке корабль с алыми парусами. Красиво, загадочно, будто из другой эпохи. Старушка-продавщица долго смотрела на них, а когда отдавала сдачу, сказала странное: — Вы уж смотрите, молодые. Картина эта не простая. У неё характер есть. — Какой характер? — засмеялся Сергей. — Красивая — и ладно. — Характер, — повторила старушка. — Она живая...

Деревня Залесье стояла на краю большого болота, окружённая лесами, в которых, по слухам, водилась нечистая сила. Места здесь были глухие, тёмные, и люди жили соответственно — верили в приметы, боялись колдунов и знахарей, старух с дурным глазом и мужиков, которые по ночам в лес уходили. Самым страшным человеком в деревне считался дед Матвей. Он жил на отшибе, в старой избе у самого леса, и ходили про него слухи один другого страшнее. Говорили, что он с нечистой силой знается, что может наслать порчу, сглазить, что у него в подполе сидят черти и варят зелье...

Мать умирала долго и тяжело. Рак — безжалостная болезнь — пожирал её изнутри, оставляя только кожу да кости. Иван сидел у её постели каждый день, держал за руку, вытирал пот со лба, поил водой. Они никогда не были близки — мать растила его одна, работала на двух работах, сутками пропадала, чтобы прокормить семью. Любви в ней было мало, сплошные упрёки: «не так сделал», «не туда пошёл», «не тому в глаза заглянул». Иван привык, не обижался. Понимал — тяжело ей, одиноко, страшно. Но в последние дни она изменилась...

Анне было двадцать восемь лет, и она считала свою жизнь если не идеальной, то вполне счастливой. Хорошая работа в городской администрации, уютная двушка в новостройке, любящий муж Денис, с которым они прожили уже пять лет. Друзья, поездки на море раз в год, планы на будущее, в которых обязательно фигурировали дети, домик за городом и собака. Обычная жизнь обычной женщины, ничего особенного. Но была одна странность, которая отравляла это благополучие. Сон. Каждую ночь, ровно в три часа, Анна просыпалась от одного и того же сновидения...

Елена работала риелтором пятнадцать лет. За эти годы через её руки прошли сотни объектов — от крошечных хрущёвок на окраинах до элитных особняков в центре. Она привыкла к капризным клиентам, к бесконечным показам, к торгу, к тому, что люди врут, скрывают недостатки, пытаются продать откровенное барахло подороже. Она не верила в «нехорошие» квартиры, в приметы, в то, что дом может хранить память. Для неё это были просто квадратные метры. Метраж, планировка, инфраструктура. Ничего личного. Пока не взялась за дом на окраине...

Свадьба в деревне Глубокое гуляла три дня. Это вам не городская регистрация с фуршетом на час — здесь всё было по-настоящему, по-деревенски, с размахом, который запоминается на всю жизнь. Молодых — Павла и Анастасию — поженили в местной церкви, маленькой, белокаменной, с облупившейся колокольней, но такой родной, что Настя прослезилась, когда шла под венец. Потом был стол во дворе, под старыми липами. Столы ломились от угощений: круглые караваи с солью, домашняя колбаса, соленья, пироги с капустой и грибами, кутья и узвар...

Вера и Катерина дружили с детства так, что в деревне их за сестёр считали. Вместе в лес по грибы, вместе на покос, вместе и на посиделки. Катерина замуж вышла первой — за тихого, работящего Илью. Вера подружкой была, плакала на свадьбе от счастья. А через год и сама замуж собралась — за приезжего парня, Степана, который на торфоразработках работал. Всё бы хорошо, да только Степан, как увидел Катерину, так глаз и не сводил. Вера замечала, но молчала — мало ли, показалось. А Катерина, наоборот, при муже старалась не смотреть в его сторону, хоть и чувствовала — что-то не так...

Трое подростков из города приехали в деревню на каникулы. Скука смертная, делать нечего. Решили развлечься — сходить на заброшенное кладбище. Не то чтобы они верили во всякую нечисть, а просто пощекотать нервы. Старое кладбище было за околицей, в лесу. Заброшенное, заросшее травой, кресты покосились, оградки ржавые. Но одна могила выделялась — свежая, ухоженная, с венками и лампадкой. — О, смотрите, кто-то ухаживает, — сказал Макс. — Давай венки разбросаем, прикол будет. — Не надо, — тихо сказала Даша...