Славянская мистика

Ведьму Агафью в деревне не любили. Кто ж ведьм любит? Хотя она никому зла не делала, даже лечила, кому могла. Травы собирала, заговоры знала, роды принимала. А всё равно боялись. Особенно после того, как её дочь родилась. Девочка росла странной. Глаза жёлтые, как у волчицы, волосы светлые, почти белые, и характер дикий. В лесу пропадала сутками, с волками играла. Люди видели не раз: бегает по опушке, а вокруг неё волки скачут, резвятся, будто щенки. — Ведьмино отродье, — шептались бабы. — Волколачка будет...

В стародавние времена, когда князья ещё дань собирали с каждой деревни, а в лесах водились не только звери, но и чудища поганые, жил в одной веси человек по имени Борислав. Мужик как мужик, хлебопашец, смолокур, охотник. Только одно в нём было странное: родился он с клочком волчьей шерсти на спине. Маленьким, незаметным, но бабка-повитуха, принимавшая роды, перекрестилась и сказала: «Волколаком будет. Добрым или злым — жизнь покажет». Борислав рос обычным парнем. Работал, женился, детей нарожал. И только раз в году, в ночь на Ивана Купалу, уходил в лес...

Деревня Осиповка стояла на краю большого леса, где волки водились такие матёрые, что мужики по одному в лес ходить боялись. Только старый Игнат не боялся. Он вообще ничего не боялся — ни лешего, ни волков, ни даже барина из усадьбы, который всю округу в страхе держал. Игнат был охотником. Лучшим на три губернии. След чуял за версту, стрелял без промаха, а про него говорили, что он с лесом разговаривает. Сам Игнат отшучивался, мол, язык звериный выучил, пока в лесу жил. А жил он в лесу и вправду подолгу...

В одной смоленской деревне, затерянной среди дремучих лесов и непроходимых болот, до сих пор знают и помнят слово «берегиня». Так здесь называют не просто духов, а тех, кто оберегает род, хранит домашний очаг и приглядывает за живыми из мира мёртвых. У каждого старого дома — своя берегиня. У каждого рода — свой незримый защитник. Рассказала мне эту историю бабка Клава, которой уже сто лет скоро стукнет, а она всё по грибы ходит, и в огороде управляется, и внуков правнуками не перестаёт радовать....

В старом доме баня стояла отдельно. Маленькая, черная, сложенная из камня еще дедом. Топилась по-черному, дым выходил в дверь. Внутри — темно, сыро, пахнет березовым веником и древностью. Я купил этот дом у дальней родни. Недорого, потому что никто не хотел брать. Говорили, место нехорошее. — Ты баню ту не топи, — сказал сосед дядя Коля, когда я заселялся. — Заколочена она. Лучше новую поставь. — Чего так? — Банник там. Злой. Прежние хозяева его прогневали, вот он и беснуется. Я отмахнулся. Ну какой банник в двадцать первом веке? В первую субботу решил истопить баньку...

Зимой в наших краях дороги плохие. То снегом заметет, то гололед. А между городами — сотни километров леса, где ни заправки, ни жилья. Только снег и тишина. Я работаю дальнобойщиком. Возил грузы по всей области, привык ко всему. Но ту ночь запомнил навсегда. Дело было под Рождество. Возвращался порожняком из райцентра, спешил домой, к семье. Мороз стоял под тридцать, дорогу замело. Ехал медленно, фарами шарил по обочинам. И вдруг вижу — стоит. На обочине, у самого леса, старуха. В черном платке, в длинной юбке, с клюкой...