Ирина | Цена выбора

– Я забрал документы деда. Все, какие нашёл. И не смотри на меня так, Лариса. Дядя Гена стоял посреди дедовой кухни с чёрной сумкой через плечо и держал её обеими руками, как держат ребёнка в автобусе. Я только вошла. Пакет с молоком и хлебом оттягивал локоть, куртку даже не сняла. – Какие это все? – спросила я. – Паспорт, полис, пенсионное. Бумаги на квартиру. Папку из верхнего ящика взял целиком. Знала я эту папку. Синяя, с резинкой, угол обгрызла мышь ещё в девяностых. Я сама перекладывала её в прошлом году с полки в ящик, когда бабушка слегла и в комнате стало не повернуться...

– Твой подарок дочери я вернула в магазин, – сказала мама. Сказала Косте. Не мне. Стояла у плиты в моём фартуке, помешивала мой борщ и сообщала это таким голосом, будто купила хлеба. Я вошла с работы как раз на последнем слове. Куртку снять не успела. Костя сидел спиной к двери, перед ним на столе лежал пустой пакет с верёвочными ручками, мятый, ещё пахнущий новой шерстью. – Какой подарок? – спросила я. – Пальто твоё, – мама не обернулась. – Чек лежал в пакете, я и сходила. Деньги отдали сразу. Объясню...

– Внука я записала в свою очередь на путёвку, – сказала Зинаида Павловна и поставила передо мной тарелку с котлетой. – Заезд десятого ноября, двенадцать дней. Анапа. Я стояла в дверях кухни в куртке, с пакетом из «Магнита», даже не разулась. – Кого вы записали? – Тимочку. Кого же ещё. – Она села, расправила на коленях полотенце. – Ты не кипятись, дело решённое. Заявка в профкоме с сентября лежит. С сентября. Сегодня было третье октября. Целый месяц она приходила к нам по вторникам, лепила пельмени, гоняла Тиму по таблице умножения, а я ей ещё и спасибо говорила...