Папка была бордовая, с золотым тиснением «Ресторан Каштан», и официантка положила её на скатерть так бережно, будто внутри лежало что-то хрупкое. Нина открыла её первой. На листе предварительного расчёта, в графе «Плательщик», аккуратным округлым почерком было выведено «Ковалёва Нина Сергеевна». Её фамилия. Её отчество. Даже её номер телефона ниже, без единой ошибки. Сама Нина узнала об этом минуту назад. — Ну что ты застыла? — Лариса придвинулась ближе, и от неё повеяло сладкими духами с запахом дыни, теми самыми, которые она любила ещё с девяностых...
Рассказы ВИКТОРИИ
Свекровь делила мои деньги на ремонт дачи. Я разделила машину её сына
– Мне нужен ремонт на даче! Сын, ты обязан взять деньги у жены! И неважно, что она почти бывшая! Это Нина Аркадьевна сказала ещё в прихожей, сапоги не сняла. Денис стоял у неё за спиной с пакетом из «Магнита» и разглядывал вешалку. Пакет, кстати, был для меня, это я потом обнаружила: сметана, батон, пачка гречки и зачем-то банка шпрот, которые я не ем лет пятнадцать. – Какие деньги, Нина Аркадьевна? – спросила я. – Проходите уже, раз пришли. Только разуйтесь, я полы мыла. – Не надо мне тут полами...
Муж тайком перевёл сыну наши накопления. Я перевела его в бывшие
«Она доверчивая, не заметит. Кину частями, а ей скажу, что вклад переложил, там процент лучше». Это я прочитала в телефоне собственного мужа, пока он стоял под душем. Было это в четверг. Нет, в среду, точно в среду: по четвергам я в лаборатории до семи, а тут пришла рано и даже успела нажарить котлет. Телефон лежал на кухонном столе возле хлебницы и всё время жужжал. Я сначала решила, что с работы, у Вадима на складе вечно что-то горит. Потом увидела имя. Денис, его сын от первого брака. Код я знала...
Отпуска не будет, у мамы неприятности — тихо сказал муж. А свекровь при встрече только удивилась: Какие ещё неприятности?
Ценник на новом купальнике Надя так и не успела срезать. Ножницы уже щёлкнули над синей полоской картона, когда Глеб, не поднимая глаз от телефона, произнёс: — Отпуск откладывается. Поедем маме помогать, у неё неприятности. Надя замерла с ножницами в руке. Купальник был тёмно-синий, с тонким белым кантом. В субботу она купила его на распродаже и зачем-то сказала продавщице, что берёт «на будущее», будто оправдывалась. Три года она не видела моря. Три года они копили на эти две недели в Геленджике...
Брат назвал моего сына вором на всю родню. Я на всю родню назвала, кто брал
– Девяносто три тысячи четыреста, Нинок. Из кассы. За три недели, пока твой у меня работал. Виталик сказал это ещё в коридоре, не разувшись. Потом всё-таки снял ботинки, прошёл на кухню и сел на мою табуретку у окна, где обычно сижу я. На рукаве новой куртки у него болтался ярлычок с ценой, так и не оторванный. Я почему-то смотрела на этот ярлычок, а не на брата. – С чего ты взял, что Денис? – спросила я. – А кто ещё? Ключ от ящика у меня и у него. Смену закрывал он. Я сверяю тетрадку с кассой, а там дыра...
