Заброшенный флигель

В деревне Чернолесье Дарью Михайлову не любили, но к ней ходили. Когда у ребёнка начинался жар, когда корова переставала давать молоко, когда у старухи сводило пальцы так, что она не могла удержать ложку, — все вспоминали о Дарье. Она знала, какие травы собирать у лесного ручья, чем унять кашель и как заставить затянуться рану. Иногда её лекарства помогали. Иногда больные умирали, и тогда никто не вспоминал, сколько людей она прежде вытащила с того света. Дарья жила на краю деревни, в покосившейся избушке, доставшейся ей от покойного мужа...

Осень окончательно сдала свои права: затяжные дожди сменились утренними заморозками, а тонкий хрупкий ледок по краям речки за ночь одевал прибрежные камыши в стеклянную броню. Город Н. погрузился в привычную зимнюю дрему, затянувшись сизыми дымами из печных труб. Но для Степаниды и ее небольшого дома эта зима стала временем не засыпания, а ожидания и больших, тихих перемен. Как и обещал Глеб, едва сошел первый глубокий снег и зазвенели апрельские ручьи, к пятистенку начали пристраивать просторную, светлую избу-светлицу...

Эти пять лет в уездном городе Н. протекли не как бурная река, а как тихое, глубокое лесное озеро. Время здесь словно замедляло свой ход, застревая в коробах купцов, в пожелтевших геранях на подоконниках да во вкусе свежеиспеченного ржаного хлеба, пахнущего дымком и солодом. Степанида обрела то, о чем в бытность крепостной в Липове не смела даже молиться — прочный, надежный покой. Сто рублей серебром, полученные ею после разбирательства за перенесенное насилие, она не растратила попусту. С помощью...