Суд присяжных | Вероника
Сестра попросила забрать её дочь. Я забрала и алименты
– Ты её забери, иначе это добром не кончится. Оксана сказала это вместо «здравствуй» и подтолкнула ко мне через порог розовый чемодан на колёсиках. Одного колеса у него не было, чемодан завалился набок и ткнулся мне в тапок. Я стояла в фартуке, с половником в руке. Суббота, на плите щи. За спиной у сестры, на лестничной площадке, топталась Даша. Капюшон на голове, в ушах провода, смотрит в пол. Пятнадцать лет, девятый класс. – Кого забрать? – спросила я, хотя уже всё поняла. – Оксана, ты в своём уме? Это твоя дочь, а не котёнок...
Свекровь заселилась ко мне на две недели. Я выселила её за десять минут
– Ксения, ты долго ещё будешь тут рычать со своими детьми? У меня от вашего «ры-ры» голова пополам. Свекровь стояла в дверях кабинета в моём халате. В моём, с васильками, который всегда висел в ванной на крючке. За её спиной в прихожей застыла Оксана, мама Мирона, с детской курткой в руках. Мирону шесть. Мы с ним третий месяц ставим звук «р», и как раз сегодня у него впервые вышло слово «рыба». Чисто, без хрипа в горле. Он сидел перед большим зеркалом и смотрел на незнакомую тётку в халате, открыв рот...
Невестка поставила мне бумажную тарелку
Передо мной поставили бумажную тарелку. Белую, тонкую, с волнистым краем, такие берут на шашлыки. Рядом пластиковый стаканчик. А у всех остальных за столом стоял мой сервиз, тот самый, с золотой каёмкой, который я когда-то покупала на новоселье этой квартиры. Кристина поставила тарелку молча. Не глядя на меня. Разложила салфетку, поправила вилку, тоже пластиковую, и отвернулась к холодильнику за салатом. – Это что? – спросила я. Лариса, её мама, сделала вид, что не услышала, и потянулась за хлебом...
Свекровь притворилась, что потеряла память
– Я не теряла память, я проверяла вас, – сказала свекровь и сложила бумажную салфетку ровным треугольником. Так она складывала салфетки всю жизнь. А последние шесть недель при мне вытирала ими то стол, то очки, а однажды сунула салфетку в сахарницу и полдня её искала. Лариса, сестра мужа, приехавшая из Ярославля в первый раз за всё это время, ахнула и прижала ладонь к губам. Гена положил вилку. Я стояла у плиты с кастрюлей голубцов и почему-то так и не выключила конфорку. – Мама, ты что говоришь? – спросил Гена...
Свекровь сказала: хочешь мужа – бери такого. Я такого вернула ей обратно
– Карточку я Вадику не отдам, – сказала свекровь, не снимая пальто. – Нечего ему деньги в твою кухню закапывать. Стояла она посреди моей кухни, в моей квартире, куда в ту субботу её никто не звал. Половина девятого утра. В дверь она не звонила, открыла своим ключом, и откуда у неё этот ключ, я узнала через минуту. Пока я искала халат, она успела переставить мои банки с крупой на верхнюю полку. Вадим вышел из ванной с полотенцем на шее и замер в дверях. Вид у него был, как у школьника, которого застукали за гаражами с сигаретой...
