Полынь-трава

Подойник треснул по ободу. Зоя нащупала трещину пальцем, когда сливала молоко в кринку, и заусенец зацепил кожу у ногтя. Подойник она опрокинула на завалинку сохнуть, кринку отнесла в холодок и решила, что про трещину скажет Николаю, когда тот вернётся с делянки. Осень в семьдесят втором простояла сухая до самого Покрова, а после него натянуло сырость. Туман лежал низко, по пояс, и в нём мокро чернела поленница. Двадцать второе октября, капусту в Тростянке дорубали, по дворам белели кочерыжки, и пахло с огородов той пресной сыростью, которая встаёт, когда с земли уже всё убрано...

— Клава, а полосу-то твою свели. Настасья окликнула её с межи и тут же нагнулась обратно к граблям, будто сказанного не было. Клавдия сняла косу с плеча, поставила её пяткой в траву. Брусок в кармане фартука стукнул о бедро — она держала камень с утра в банке с водой, чтобы не сох. — Кто свёл? — Бригадные. С утра приехали, к обеду подобрали. До места было триста шагов, и Клавдия знала их все. Сперва полынь по пояс, потом кочки, где весной стоит вода, потом сухое. За поворотом должна была стоять трава ей по грудь, тяжёлая, с осокой понизу...

Почтовая машина пришла в Коростели раньше обычного, по первому утреннику, и Валентина приняла мешок прямо у ворот отделения, прижала его к груди, расписалась в разносной книге огрызком карандаша и понесла в тепло, не разбирая на ходу. Клавдия Ивановна уже засветила лампу над столом. В отделении держался запах сургуча и мокрого дерева, печь топилась с ночи, и на подоконнике оттаивали стёкла. — Газеты сверху, — отозвалась Клавдия Ивановна, не поднимая головы. — Переводы внизу, как всегда. Валентина развязала тесёмку, выложила подшивки, потом письма, потом четыре извещения на переводы...

Оттепель в первых числах марта. Снег на дороге осел, почернел, и тропа к избе Гусевых раскисла до самой речки. Лида сняла Витины валенки с печного бруса, пощупала изнутри и повесила обратно: сырые. Мальчик ещё спал на печи, укрывшись пальто, и в чём он пойдёт в школу, Лида не знала: бабкины подшитые были ему велики. Бабкину избу она изучила лучше своей боковушки: где ведро, где спички, какая половица стонет, если на неё встать. мальчонке места нет. часть 1 Прасковья Ивановна лежала лицом к стене...