София пишет

Аптека на углу пахла валерьянкой и мокрым линолеумом. Я стояла у окошка, сжимая рецепт, и смотрела, как молоденькая девушка в белом халате читает бумагу быстрее, чем это вообще можно прочитать. — Вам два блистера, — сказала она, не поднимая глаз. — Касса слева. — Подождите, — сказала я. — Тут доза указана неправильно. Она наконец посмотрела на меня. Так смотрят на трещину в стене: замечают, но чинить не собираются. — Женщина, тут написано рукой врача. Врач знает лучше. Я достала из сумки старую клеёнчатую тетрадь...

— Её надо уволить сегодня. Татьяна Викторовна сказала это стоя. В актовом зале школы №7 было душно и тихо. На край сцены поставили поднос со школьным обедом. — Дети не обязаны есть эту советскую еду. Мы пригласили специалиста. Я стояла у стены в белом халате. В руке был старый алюминиевый половник с загнутой ручкой. Я вышла с кухни и забыла его оставить. На подносе лежала картофельная запеканка с фаршем. Рядом стоял стакан яблочного компота. Пахло луком, лавровым листом и румяной корочкой. Мужчина в чёрной рубашке наклонился к тарелке...

— Ключи положи на тумбу и уходи. Ты здесь больше никто. Двоюродная сестра Лариса стояла в прихожей, прижимая к груди тётину папку с квитанциями. Рядом её муж Виктор снимал с вешалки моё пальто. На латунном крючке покачивался старый ключ с синей ниткой. Ещё утром этим ключом я запирала дом перед похоронами тёти Веры. Теперь Виктор бросил пальто на мой чемодан и кивнул на дверь. — Машина через двадцать минут, — сказал он. — Не усложняй. Я прожила в этом доме семь лет. После операции тётя плохо ходила, и я переехала к ней...