София пишет

В тот вечер Илья позвонил Маше и сказал: — Только не расстраивайся. Меня взяли. Она стояла на кухне, прижимая телефон к уху, и смотрела на письмо, открытое на экране ноутбука. В её письме тоже было написано: «Поздравляем». Только университет находился не в Праге, куда они собирались поступать вместе, а в Варшаве. Илью приняли в Сеул. Между двумя их «поздравляем» лежало почти семь тысяч километров. — Меня тоже взяли, — ответила Маша. Сначала они засмеялись. Громко, почти истерически — будто произошло нечто невероятно счастливое и теперь нужно было немедленно убедить в этом друг друга...

— Оля, я должен тебе кое-что сказать. Муж стоял у окна и мял в пальцах угол кухонного полотенца. Белая ткань медленно скручивалась в тугой жгут. Я ещё не знала, что через несколько минут привычная жизнь закончится. Поэтому продолжала нарезать хлеб и думала, что Кирилл снова поцарапал машину или забыл оплатить страховку. На плите остывал суп. За окном шёл первый снег. Мокрые хлопья ударялись о стекло и сразу превращались в прозрачные капли. — Говори, — ответила я. — Только быстро. Мне через двадцать минут нужно созвониться с заказчиком...

— Ваш долг передан в отдел взыскания. Если сегодня не поступит платёж… Я остановила голосовое сообщение и посмотрела на Илью. Он сидел напротив меня на полу, прислонившись спиной к кухонному шкафу. Босой, в домашних штанах и мятой футболке. Его лицо было таким серым, будто вся кровь ушла куда-то внутрь. На столе между нами лежали образцы свадебных приглашений. «Анна и Илья приглашают вас разделить с ними самый счастливый день…» Я выбирала между молочной и светло-серой бумагой, когда на его телефоне появилось первое уведомление...

— Если выйдешь за него, можешь больше сюда не приходить. Мать произнесла это спокойно. Даже салфетку рядом с чашкой поправила, будто речь шла не о моей жизни, а о неправильно накрытом столе. На кухне пахло яблочным пирогом. За окном моросил октябрьский дождь, отец стоял у подоконника и смотрел во двор. Младший брат Антон сидел, уткнувшись в телефон, но я видела: экран давно погас. Только бабушка Вера Петровна не отвела глаз. Передо мной лежало кольцо — тонкое, серебряное, с маленьким прозрачным камнем...