Город будто сжался. Ещё вчера тут было шумно: скрипели телеги, кричали мальчишки, хлопали двери лавок. А сегодня — тишина, такая, что в ушах звенело. Прифронтовой город ждал немцев. Все знали: подойдут через два-три дня. Этого времени должно было хватить, чтобы кое‑что вывезти, кое‑что перераспределить, подтянуть людей. Майор Пётр Степанович Ковалёв знал это лучше других. Он не был строевым офицером — он был интендантом. Его война шла не в окопах, а в ведомостях, накладных, спорах о том, где взять ещё мешков, гвоздей, соли...
Истории из советской жизни
Кони и танки
Несмотря на то, что добрая половина штрафников безостановочно дымила дешевой махоркой, едкий, ядовитый воздух в теплушке не застаивался. Горький сизый дым на удивление быстро выветривался наружу через бесчисленные щели, сквозные пазы и дыры в рассохшихся, трухлявых досках. Этот деревянный товарный вагон, судя по сохранившимся клеймам, склепали еще во времена императора, и за свой долгий, извилистый век он, кажется, ни разу не видал честного ремонта. Именно поэтому разжалованный лейтенант Кравцов,...
Граница на замке: Подвиг 82-го отряда
Финский офицер взглянул на сетчатый циферблат швейцарских часов. Стрелки подбирались к четырем утра 29 июня 1941 года. В сопках Северной Карелии висела плотная, сырая мгла, пропитанная запахом прелой хвои и застоявшейся болотной воды. Где-то в глубине этих непроходимых дебрей пролегала черта, разделявшая два государства. Егерский батальон из состава вражеской группировки продвигался скрытно. Противника учили ходить по северной тайге бесшумно, чтобы под кованым сапогом не хрустнула ни одна сухая ветка...
Лесной кордон
Глухие леса Подмосковья умеют хранить молчание. Когда в тридцатые годы здесь проводили новую линию административно-лесного деления, этот глухой угол оставили без особого внимания. Сосны вымахали в два обхвата, мшаники впивали воду как губка, болота простирались на версты вокруг, образуя естественную преграду. Единственной нитью, связывающей этот край с внешним миром, оставалась старая просека, вымощенная еще при царе дубовыми настилами. Семен Ефимыч Тимохин знал каждый метр этой земли. Тридцать лет...
Мой муж погиб. Возьмите теперь меня на фронт
Когда Мария пришла в военкомат и положила на стол похоронное извещение, военком даже не стал его читать. Он уже видел такие бумаги десятки раз. Но женщина сказала всего одну фразу, после которой в кабинете стало тихо: «Мой муж погиб. Возьмите теперь меня». Ей было двадцать семь лет. Она не выглядела человеком, который пришел совершать подвиг. На ней было простое темное платье, волосы убраны под платок, руки лежали на коленях. Мария сидела прямо, но пальцы всё время сжимались, будто она старалась удержать ими что-то невидимое...
