Двойной след

Глеб не шевельнулся. Человек у лодки смотрел слишком точно — не просто в темноту, не на склон вообще, а именно туда, где овраг выводил к берегу самым разумным путём. Значит, их не просто могли ждать. Их просчитали. Он медленно опустил ладонь, давая знак всем замереть. Лёня застыл с рацией за плечом. Митя присел, крепче сжав автомат. Женщина стояла между ними, тяжело дыша после спуска, и впервые за всё время по-настоящему растерялась. Похоже, даже она не знала, что у Порога подготовлен ещё один рубеж...

От сторожки до железнодорожного моста они возвращались быстро и почти молча. Глеб шёл первым. В кармане гимнастёрки у него лежали обгоревший клочок карты и промасленная полоска бумаги с одной-единственной строкой: «Порог — до рассвета. Если опоздаешь, пакет уйдёт на тот берег». Этого было мало, чтобы понять всю схему, но достаточно, чтобы почувствовать главное: операция у моста была только прикрытием. Митя вёл женщину следом. Та больше не пыталась вырваться или запутать дорогу. Похоже, и она понимала, что после провала у сторожки игра изменилась...

Глухой хлопок донёсся из леса справа от ветки — не там, где ждали бы взрыв на путях, а глубже, в стороне старой вырубки. Звук был короткий, приглушённый, как будто что-то рвануло под слоем сырой земли или в закрытом пространстве. После него снова наступила тишина, и именно эта тишина тревожила сильнее самого хлопка. Глеб не двинулся сразу. Он сначала посмотрел на пленного. Тот стоял с заломленными руками, тяжело дышал, но лицо у него вдруг стало другим — не испуганным, нет, скорее собранным. Будто он ждал именно этого звука и теперь проверял по чужим лицам, правильно ли всё понял...

К старому мосту они вышли уже под вечер. День тянулся серый, сырой, без солнца. Снег в лесу местами совсем сошёл, и земля под ногами стала тяжёлой, липкой. Идти приходилось медленно: обходить открытые места, держать дистанцию, всё время слушать лес. Глеб не гнал группу. Если диверсанты и правда шли к железнодорожной ветке, то у них было преимущество не только во времени, но и в замысле. Такие люди редко идут к цели напролом. Сначала они проверяют, не идёт ли кто-то им навстречу. Старый мост лежал...

Первое, что насторожило старшего лейтенанта Глеба Туманова, — это не сами следы, а то, как удобно их было читать. Снег в еловом распадке лежал тонкий, сырой, местами уже просевший. Ночью подморозило, а к утру сверху схватилась хрупкая корка, на которой любой отпечаток держался чётко, будто его нарочно оставили для чужих глаз. Именно так и выглядела тропа, уходившая от просёлка к лесу: цепочка следов, аккуратная, явная, почти вызывающая. Глеб присел на корточки, не касаясь снега руками. За его спиной...