Истории без счастливого конца

Никогда не думала, что дар видеть человеческую ауру станет для меня настоящим проклятием. То, что поначалу казалось удивительным подарком судьбы, обернулось тяжелой ношей, от которой теперь невозможно сбежать. Сидя в полумраке палаты родильного отделения, я ясно осознаю: эта способность была дана мне не просто так. С раннего детства я замечала вокруг людей особое сияние. У каждого есть особое сияние, которое выдает его подлинную сущность. Чем прозрачнее и светлее было это свечение, тем чище душа человека, а чем гуще мрак – тем больше злобы скрыто внутри...

Вся эта дичь приключилась только потому, что я превратился в чертова вуайериста. Так что перед вами — поучительная притча. Из разряда «не нарывайся на неприятности, пока они обходят тебя стороной» или «не суй свой нос в дела Потусторонней нечисти». Ну и, естественно, дело не обошлось без девчонок. Уверен, добрая половина всех бед на земле именно из-за них. В моей истории фигурировала одна особа по имени Алина. Нам было по-настоящему хорошо вместе. Настолько, что на День влюбленных она преподнесла мне сюрприз — новенький телескоп, чтобы мы могли вдвоем разглядывать созвездия на ночном небе...

Когда рожи молодых и дерзких бизнесменов начинают вызывать у меня тошноту, я сбегаю в «Шемрок». Там можно спокойно выпить бокал плотного, черного как смоль стаута, подышать горьким табачным дымом в полумраке, пытаясь поймать хоть каплю расслабления от чужих сигарет, и послушать треп своего приятеля Лехи. Я сижу, откинувшись на спинку тяжелого дубового стула — грубого, но чертовски удобного. Леха в этом пабе, кажется, пустил корни еще в прошлом веке. — ...ну и короче, именно так она мне и заявила, — закончил Леха свою исповедь, задумчиво глядя на тлеющую сигарету...

Привет. Писатель из меня так себе, дипломов я не получала. Нет, я не хвастаюсь, гордиться тут особо нечем, просто это важная деталь моей жизни. Пожалуй, даже единственная важная штука. Пусть мои тексты далеки от идеала, но только они приносят мне настоящую радость. Точнее, приносили раньше. Лет с тринадцати я строчила без остановки. Что-то бросала на полпути, а некоторые наброски получались настолько... дикими и странными, что я бы ни за что никому их не показала. За все годы я сделала только один...

Когда мне исполнилось пятнадцать, моя мама ушла из жизни после затяжной и тяжелой болезни. Сил ей явно не добавила беда с моим старшим братом — ему тогда было двадцать три, и его замели по подозрению в разбойном нападении группой лиц...

Зацепившись за торчащий из земли кусок бетона, Гвоздь едва не полетел кубарем, но чудом сохранил равновесие. Голову изнутри разрывало дикой, пульсирующей болью. Он злобно и громко выругался на всю улицу, кроя матом кромешную темень и строительный мусор под ногами...