Подмена личности

Всем привет. Меня зовут Катя, мне восемь лет. Наш дом — это огромная многокомнатная квартира, где я живу с мамой и бабушкой. Жизнь у нас спокойная и дружная, вот только на улицу мне ходить строго-настрого запрещено. В школу я тоже не хожу, да и в садик никогда не отдавали. Все науки я осваиваю дома сама, а еще меня учат бабушка и Паша. Раньше учением занималась только бабуля, но уже около года она совсем не встает с кровати — сильно заболела. Мама говорит, что нужно терпеть и ухаживать за ней, а маме виднее, ведь она работает врачом в городской больнице...

Савенков уходил на дело пару раз в год — больше ему просто не требовалось. В перерывах между вылазками он числился дезинфектором в мелкой, сомнительной фирме под началом армянина с еврейской фамилией Штольцман. Обвес клиентов, завышенные ценники и прочая нечистоплотность конторы Ивана Петровича ничуть не трогали — платят, и ладно. Директор, понятно, не упускал случая устроить очередной разнос и резал и без того скудную серую зарплату как только мог, но Савенков молча возвращался и безропотно отправлялся на очередной адрес...

– Да о чем с тобой вообще говорить?! Ты хоть слово мое слышишь?! – с досадой и усталостью бросил мужчина лет тридцати пяти. Он выговаривал это, наполовину повернувшись к супруге. Женщина безучастно смотрела в окно микроавтобуса. Ее округлое лицо оставалось абсолютно спокойным, не выражая ни единой эмоции. Ей было скучно и хотелось зевнуть, но прервать это уныние не получалось. Мужчина дернул бровью, окинул ее быстрым, полным пренебрежения взглядом и уставился в пол. Вот точно так же, с абсолютно пустым видом, она уже кучу лет сидела по вечерам перед телевизором...

Закинув руки за голову, я лежал на скрипучей кровати в паршивом номере гостиницы «Турист». На самом деле, лежал не совсем я. Скорее, это было просто тело, в котором я временно обитал. Оно неподвижно растянулось на матрасе, его глаза тупо сверлили потолок. А вот настоящая моя суть — душа или разум — билась внутри этой костяной клетки, обтянутой кожей, словно ночная бабочка, угодившая в стеклянную ловушку уличного фонаря. И точно так же, как этой несчастной мошкаре, мне было по-настоящему жутко. Но пугала меня вовсе не потеря свободы...

Эта история случилась со мной в глубоком детстве. Точный возраст вспомнить уже сложно, но, скорее всего, я учился в классе третьем или четвертом — как раз в те времена, когда школьная система позволяла перепрыгивать через год. Тогда наша семья обосновалась на Камчатке, куда мы перебрались из Алтайского края вместе с мамой, отчимом и моим старшим братом. Уже на новом месте, в суровых краях, у меня появился младший братишка. Если оглянуться назад, то именно после этого переезда в моей жизни начала происходить всякая ерунда...

— Пустишь к огоньку погреться? Зуб на зуб не попадает, да и в брюхе пусто, хоть вой! — путник с легкой усмешкой взглянул на Кирилла. — Да присаживайся, чего там. Угощайся, пряник жареный хочешь? — Кирилл мотнул головой в сторону тонкого прута, на который был насажен пряник. Он лениво поворачивал его над углями. — Деликатесов нет, грею то, что в рюкзаке завалялось. — Жареный пряник? А давай, почему нет! — с удивлением отозвался прохожий и опустился на траву поближе к пламени. От его промокшего дождевика тянуло таким холодом, словно человек только что выбрался из ледяной воды...