ЖЕНСКАЯ СУДЬБА

Кастрюля грохнула о плиту так, что подпрыгнула крышка, а из соседней комнаты долетел звон бьющегося стекла. Устинья метнулась туда, забыв про закипающую воду. Внук стоял посреди осколков, прижав руки к груди. У его ног поблёскивали голубые черепки — та самая ваза, что осталась от покойной матери Устиньи, единственная красивая вещь в доме. — Что же ты наделал-то? — голос сорвался, и она хлестнула мальчишку по плечу мокрым полотенцем. — Бабушка, я сейчас всё уберу! — он кинулся к осколкам. — Я тебе уберу! — полотенце снова опустилось на детскую спину...

— Мама, а правда, что я больше никогда не пойду в школу? Галина Павловна замерла с тарелкой в руках. Горячий суп едва не выплеснулся на пол. Она медленно повернулась к дочери, которая сидела у окна в своём кресле и смотрела куда-то вдаль, на серую октябрьскую улицу. — С чего ты взяла такое, Анечка? — Я слышала, как ты с папой ночью разговаривала. Ты думала, я сплю. В кухне повисла тишина. Только старые ходики на стене отбивали секунды, и каждая из них била матери прямо в сердце. Галина поставила тарелку на стол, подошла к дочери и присела рядом на корточки...

— Свет, ты же понимаешь, маме сейчас тяжело. Куда я их дену? Ну побудут у нас до вторника, а в субботу я как раз в командировку, всё совпало удачно. Светлана медленно опустила половник в кастрюлю с супом, который варила уже сорок минут, и обернулась. На пороге кухни стоял Андрей с виноватой, но какой-то отрепетированной улыбкой. За его спиной топтались двое мальчишек лет восьми, одинаковых, как две капли воды, с рюкзаками наперевес и совершенно невозмутимыми лицами людей, которые здесь уже не впервые...

— Я уволилась, Зоя! Сама, по собственному! — голос свекрови звенел на всю кухню, и Марина застыла в прихожей, так и не сняв второй сапог. — Тридцать пять лет на этом заводе, а они мне даже прибавку зажали. Ну и пусть подавятся! Теперь сын с невесткой меня прокормят. Молодые, здоровые, зарабатывают. Будут как миленькие денежки отстёгивать. Марина медленно опустила ногу на коврик. Сердце колотилось где-то у горла, но в голове вдруг стало пусто и звонко, как в комнате, из которой вынесли всю мебель...

Кошелёк лежал на полу посреди кухни — пустой, раскрытый, с вывернутыми отделениями, будто кто-то вытряхнул из него не только деньги, но и всю надежду на спокойный вечер. Ирина смотрела на него и не двигалась. Просто стояла, прислонившись к холодильнику, и слушала, как затихают на лестнице тяжёлые шаги. Хлопнула входная дверь подъезда. Где-то внизу, на первом этаже. И только тогда она выдохнула. — Мам, он ушёл? — из-за дивана в комнате показалась светлая макушка. — Ушёл, Леночка. Выходи. Девочка вылезла из своего укрытия, отряхнула коленки и подошла к матери...