Испитаные судьбы

— Я уволилась, Зоя! Сама, по собственному! — голос свекрови звенел на всю кухню, и Марина застыла в прихожей, так и не сняв второй сапог. — Тридцать пять лет на этом заводе, а они мне даже прибавку зажали. Ну и пусть подавятся! Теперь сын с невесткой меня прокормят. Молодые, здоровые, зарабатывают. Будут как миленькие денежки отстёгивать. Марина медленно опустила ногу на коврик. Сердце колотилось где-то у горла, но в голове вдруг стало пусто и звонко, как в комнате, из которой вынесли всю мебель...

Кошелёк лежал на полу посреди кухни — пустой, раскрытый, с вывернутыми отделениями, будто кто-то вытряхнул из него не только деньги, но и всю надежду на спокойный вечер. Ирина смотрела на него и не двигалась. Просто стояла, прислонившись к холодильнику, и слушала, как затихают на лестнице тяжёлые шаги. Хлопнула входная дверь подъезда. Где-то внизу, на первом этаже. И только тогда она выдохнула. — Мам, он ушёл? — из-за дивана в комнате показалась светлая макушка. — Ушёл, Леночка. Выходи. Девочка вылезла из своего укрытия, отряхнула коленки и подошла к матери...

— Тётя Света, а можно я у вас посижу? Мама сказала, что вернётся, когда стемнеет, а уже темно совсем. Светлана замерла с ключом в замке. Внизу, на нижней ступеньке лестницы, сидела девочка лет шести в линялой курточке не по сезону. Худенькие коленки она обхватила руками, а на бледном личике застыло выражение, которого у ребёнка быть не должно — терпеливое ожидание человека, который давно привык, что его забывают. — Полинка, ты сколько тут сидишь? — Светлана опустилась на корточки рядом. — Не знаю...

— Через час он тебя ждёт, поняла? Беги, переодевайся, и чтобы блестела вся! Голос Риты в трубке звенел от возбуждения, а Ольга стояла посреди тесной кухоньки с недомытой тарелкой в руках и не понимала, радоваться ей или нет. — Рит, погоди, какой ещё хозяин? Чей дом? — Да Чебатаев свой коттедж продал, я ж тебе рассказывала! Новый въехал. Никита Геннадьевич, лет под пятьдесят. Неухоженный такой, борода клочьями, рубаха мятая. Но богатый, видно сразу. И главное — домработницу ищет! Я ему про тебя сразу выложила...

— Бабушка, я не хочу, чтобы меня мучили! Эти слова, выкрикнутые тонким детским голосом, заставили Валентину Сергеевну выронить половник прямо в кастрюлю с борщом. Красные брызги разлетелись по белоснежному фартуку, но она этого даже не заметила. Перед ней, вцепившись обеими ручонками в её юбку, стоял шестилетний Мишка, и в его глазах застыл такой неподдельный ужас, что у бабушки защемило сердце. — Господи, внучек, кто тебя мучить собрался? — она опустилась на корточки и обняла дрожащего мальчика...

Гроб опускали в мёрзлую землю, а Денис Воронцов смотрел на свои дорогие ботинки и думал о том, что в последний раз держал отца за руку восемь месяцев назад. Восемь. Он считал это с какой-то болезненной точностью, как считают сдачу в чужой стране — медленно, не веря, что ошибся. Рядом всхлипывала сестра. Где-то поодаль стояла женщина в потёртом сером пальто, и почему-то именно к ней то и дело подходили какие-то старушки, обнимали, что-то шептали. К нему, родному сыну, не подошёл никто. Но это будет потом...