Ваш первый учитель

Когда я стала завучем, я думала, что буду заниматься методикой, проверять уроки, помогать учителям. А на деле первое, что я увидела — это учительская в час пик. Я зашла туда на большой перемене и… обалдела. Кто-то плакал в углу, потому что родитель написал жалобу. Кто-то пил чай с бутербродом, потому что не успел поесть с утра. Кто-то громко спорил с завхозом из-за маркера для доски. А директор говорил по телефону с кем-то из департамента, прикрывая рот рукой. Я стояла с папками в руках и думала: «Господи, а где же великое таинство педагогического процесса?» 25 лет я работаю в школе...

Когда я стала учителем 25 лет назад, родители на собраниях задавали один и тот же вопрос: «Учить ли ребёнка читать до школы? Нужно ли ему уметь считать до ста?». А в этом году ко мне на собеседование перед записью в первый класс пришла мама с сыном. Мальчик бойко читал вывеску на двери, решал примеры, называл столицы . А потом учительница спросила: «Сядь, пожалуйста, на стул». Он не сел. Потому что не услышал. Или услышал, но не понял, что обращаются к нему. Или понял, но решил, что важнее достроить башню из кубиков...

Когда я стала учителем, я думала, что самый трудный месяц — сентябрь. А потом я поняла: нет, самый трудный — это май. Потому что в мае первоклассники превращаются в маленьких старичков. Они приходят на уроки с синяками под глазами, капризничают из-за ерунды, плачут, когда теряют ручку, и говорят: «Мария Ивановна, я так устал, что не могу думать». А их родители удивляются: «Мы же ничего особенного не делаем, всего лишь школа, кружок английского и бассейн». Я каждый год вижу эту картину. В апреле-мае у первоклашек наступает нервное истощение...

Когда я стала учителем, я свято верила: летний список литературы — это благо. Дети будут читать, развиваться, а в сентябре мы обсудим прочитанное. А потом я стала мамой, и моя дочь в конце мая посмотрела на список из двадцати книг и сказала: «Мама, я не буду это читать. Это скукотища. И ты меня не заставишь». Мы поссорились. Я настаивала, она плакала. В итоге за лето она прочитала две книги, и то по диагонали. А в сентябре учительница литературы спросила: «Кто читал?» — и дочь честно промолчала...

Когда я стала учителем, я искренне верила, что главное в начальной школе — научить детей читать и считать. А потом, лет через десять, я поняла: нет. Главное — научить их держать ручку. Потому что можно знать таблицу умножения наизусть, но если ребёнок пишет как курица лапой, сжимая ручку в кулаке, — его почерк останется проблемой на всю жизнь. А летом эта проблема становится катастрофой. Три месяца без прописей — и в сентябре учителя хватаются за голову. Я это проходила и как учитель, и как мама...