🎯Без права на манипуляцию

В начале ноября мы встретились в ателье на Большой Покровской. Троюродная тётя отмечала юбилей, и свекровь настояла на совместной примерке – семейное мероприятие, от которого не отвертеться. В ателье пахло утюжным паром и старой мебелью, где-то за ширмой жужжала швейная машинка. Я вышла из примерочной в платье цвета марсала – оно сидело идеально, я видела это по глазам портнихи. Но Галина посмотрела на меня через зеркало и улыбнулась – той самой улыбкой. [НАЧАЛО ИСТОРИИ] – Марго, тебе этот фасон не идёт, ты слишком полная для него...

В машине пахло апельсиновым ароматизатором, который Андрей повесил на зеркало заднего вида месяц назад. Я села на пассажирское сиденье и закрыла глаза. Сердце всё еще колотилось, но дыхание выравнивалось – медленно, по квадрату: вдох на четыре счета, задержка, выдох на четыре. Андрей завел мотор, и из динамиков полился голос Розенбаума – старая запись, которую муж включал, когда нервничал. Мы выехали со двора, проехали мимо светящейся витрины «Пятёрочки», свернули на проспект. [НАЧАЛО ИСТОРИИ] – Что она тебе сказала? – спросил Андрей, не отрывая взгляда от дороги...

Квартира матери Дмитрия находилась на пятом этаже панельной девятиэтажки в Автозаводском районе. Лифт не работал, и я взлетела по лестнице, перешагивая через ступеньку. В боку кололо, дыхание сбивалось, но я не останавливалась. В голове крутилась только одна мысль: успеть, пока он не закрылся окончательно. [НАЧАЛО ИСТОРИИ] Дверь открыла свекровь. Валентина Петровна стояла в проёме, как страж на воротах крепости, – руки скрещены на груди, поджатые губы, и взгляд, которым можно резать стекло. Из квартиры пахло жареным луком и чем-то лекарственным – корвалолом, кажется...

Вечер пятницы, ровно через неделю после начала. Я накрыла на стол – белая скатерть, свечи, вино, которое мы привезли из Крыма три года назад. Глеб у бабушки, в квартире тихо, только с улицы доносится шум с Большой Покровской – там вечно кто-то гуляет, смеётся, живёт своей жизнью. Павел пришёл с работы удивлённым. – Что за праздник? – спросил он. [НАЧАЛО ИСТОРИИ] Я улыбнулась – впервые за неделю искренне. Муж принял эту улыбку за капитуляцию. Решил, что я сдалась и сейчас «правильно» соглашусь на покупку...

После ужина все перешли в гостиную. Кофе, сырная тарелка, вид на ночную Волгу. Кирилл стоял у панорамного окна, на фоне огней Стрелки, и я видела его силуэт – прямой, напряженный. Он готовился. Я считывала это по тому, как он перекатывался с пятки на носок, как сжимал и разжимал кулак в кармане брюк. В полиции это называется «предстартовый мандраж» – состояние, когда человек вот-вот сделает решающий ход. В комнате пахло кофе и чем-то еще – едва уловимым запахом озона, как после грозы. Может, мне просто казалось...