Без права на манипуляцию

– Ну ты даёшь, Марго. Это сколько ж такая курточка стоит? Андрюш, ты глянь, как женушка шикует. Зоя даже не пыталась скрыть ехидство в голосе. Она стояла в дверях кухни, лениво помешивая чай, и сверлила взглядом мою новую ветровку. Я как раз вешала её на плечики в коридоре, собираясь на встречу. Андрей завтракал за столом, просматривая график операций в телефоне. Он поднял голову. – А что такое? – Да ничего, – Зоя хмыкнула и пригубила из кружки. – Просто я свою зарплату училки видела только в расчётках...

– Марго, ты только не волнуйся, но к нам едут. Андрей говорил нарочито будничным тоном, каким обычно сообщают о прорыве канализации или сгоревшем ужине. Слишком спокойно для хирурга, который только что вышел из душа. Я сидела на кухне с чашкой чая и смотрела на экран ноутбука, где завис недописанный отчет по фриланс-проекту. На часах было 19:43. – Кто? – спросила не оборачиваясь, хотя холодок в груди уже пробежал. – Инспектор из лицензионно-разрешительного отдела. И участковый с ними. Говорят, поступил сигнал, что у нас оружие хранится с нарушениями...

– Ты просто не в ресурсе, Валь. Это нормально. Мы это проработаем. Виталий говорил мягко. Бархатно. Так говорят с тяжелобольными или с маленькими детьми, которые не понимают очевидных вещей. Он держал её за руку, чуть поглаживая запястье большим пальцем. Я сидела напротив и резала стейк. Мясо было отличное – прожарка медиум, розовая серединка. Дом Андрея и Сони, наших давних друзей, сиял чистотой и дорогим ремонтом. За столом нас было шестеро: мы с Андреем, хозяева, и эта пара – Виталий с Валей. Валя тогда запнулась на полуслове...

– Мама, можно я завтра в школу не пойду? Соня спросила это, не поднимая глаз от тарелки с остывшим ужином. Котлета была разломана вилкой на мелкие кусочки, но ни один не отправился в рот. Пальцы дочери нервно теребили край бумажной салфетки, скатывая её в тугие катышки. Обычно после математики она трещит без умолку, а тут молчит, как партизан на допросе. Я сделала глоток чая. Отставила кружку. Тишина на кухне стала ватной, густой. – Что случилось? – Ничего, – плечи дернулись в защитном жесте. Слишком быстро дернулись...

– Конечно, детскую мы бы сделали здесь, – Татьяна обвела рукой светлую комнату с эркером, где сейчас стоял мой письменный стол и стеллаж с папками. – А эту каморку, – она кивнула в сторону спальни Кирилла, – под кладовку. Или под кабинет Андрюше. Дети пусть на солнышке просыпаются. Андрей стоял у окна и молчал. В его руке медленно остывала чашка с недопитым кофе. Я видела, как дрогнула желвак на его скуле. Он обожал эту комнату. Мы вместе выбирали для нее цвет стен – сложный серо-голубой, под цвет грозового неба...