🎯Без права на манипуляцию

Милана открыла дверь и замерла. На пороге стоял Игорь. Бывший муж. Тот самый, что ушёл десять лет назад и не оставил ни адреса, ни объяснений. В одной руке – букет хризантем, в другой – дорожная сумка. За спиной, на площадке, – два чемодана. – Привет, – сказал он и улыбнулся. – Я вернулся. Милана не двинулась с места. За её спиной бормотал телевизор – дочь смотрела мультики. – Ты ошибся адресом. – Не ошибся. – Игорь шагнул вперёд, и она машинально отступила. – Я домой вернулся. Хватит дуться. Он перешагнул порог, как будто имел право...

Оксана вернулась с показов в половине восьмого. Сумка с документами оттягивала плечо, каблуки гудели, а в голове ещё крутилась фраза клиента: «А торг возможен?» Возможен, конечно. Всё возможно, когда у человека есть тридцать миллионов и страх, что квартиру перехватят. Она открыла дверь и сразу поняла: что-то не так. Слишком тихо. Даже холодильник на кухне молчал – она всегда слышала его ровное гудение из прихожей. Оксана прошла на кухню. На столе – чисто. На плите – пусто. На том месте, где ещё утром стояла мультиварка, – ровный круг в пыли...

– Ты старая! – крикнул Егор, швырнув рюкзак в угол прихожей. Кроссовки полетели следом, одна стукнулась о стену и оставила серый след на обоях. – Тебе всё равно скоро помирать, а мне жить негде! Валентина сняла пальто, повесила на крючок. Пальцы дрожали – не от холода, от усталости. Восемь часов на ногах, три вызова, один скандал с бабкой, которая отказывалась есть и швыряла ложку в стену. А дома – это. – Егор, – сказала она тихо, – это моя квартира. – Твоя-твоя, – передразнил сын. Он вырос за лето, стал выше её на голову, но в глазах всё ещё прыгало что-то детское, капризное...

Марина очнулась на полу ординаторской. Потолок – серый, в трещинах, как капиллярная сетка на старой коже. Рядом сидела медсестра Люба с ампулой нашатыря и круглыми, как у филина, глазами. – Марина Андреевна! Вы чего это? – Люба прижала два пальца к её запястью. – Пульс нитевидный. Я «скорую» хотела вызывать. – Не надо, – Марина села, привалившись к стене. Перед глазами плыло. – Сахара, наверное. Не позавтракала. Врала она плохо. Себе – особенно. Завтракала. И вчера, и позавчера. Только завтрак этот состоял из пустой гречки и чая без сахара – третью неделю подряд...