🎯Без права на манипуляцию

Я опоздала на собрание на семь минут. Актовый зал гудел родительскими голосами, и я скользнула во второй ряд, стараясь не цокать каблуками по деревянному полу. В туфлях жали пальцы, и мечталось только о том, чтобы их снять. Елена Викторовна стояла у трибуны – прямая спина, безупречный пучок на затылке, голос размеренный, как метроном. Она подводила итоги четверти, и родители послушно кивали в такт её словам. Я расслабилась. Зря. – А теперь, уважаемые родители, я вынуждена затронуть вопрос дисциплины...

Я сидела в наушниках, когда в замке повернулся ключ. Не мой ключ – у моего брелок с фиолетовым помпоном, его ни с чем не спутаешь. Этот звук был другим: металлический скрежет, пауза, ещё пол-оборота. Так открывают дверь люди, которые уверены, что имеют право. – Сидишь в халате в два часа дня, – сказала мать с порога, даже не поздоровавшись. – А тут бардак. У тебя пол немытый. Я подняла палец – жест, отработанный до автоматизма: «подождите». На экране ноутбука владелец сети кофеен по фамилии Громов сверлил меня взглядом...

Я поставила бокал на стол и поймала этот взгляд. Быстрый, оценивающий – Галина смотрела на меня не как родственница за праздничным ужином, а как риелтор, только что озвучивший клиенту заниженную цену и проверяющий, проглотит ли тот наживку. В ресторане на Рождественской было шумно, играла живая музыка, свёкр принимал поздравления, но я вдруг перестала слышать общий гул. – Марго, ну какое консультирование? – Галина улыбалась так широко, что у меня заныли скулы от одного взгляда на эту улыбку. – У тебя же ни души знакомых в приличных кругах...

Старик смотрел на меня и молчал. Не так, как молчат растерянные или напуганные люди – нет, в его молчании чувствовалась воля, спокойная и несокрушимая, как Волга в декабре подо льдом. Я засекла время – прошло три минуты, а он не произнёс ни звука и не отвёл взгляда. Палата частного пансионата на Верхне-Волжской набережной была залита солнцем, и в этом свете особенно резко выделялись тени под его скулами. Поправив фиолетовый шарф, купленный в переходе у Речного вокзала ещё в прошлой жизни, когда...

Я стояла у разделочной доски и резала лук, когда в прихожей щёлкнул замок. Артём вошёл, не глядя на меня, стянул ботинки и бросил портфель на банкетку – как делал всегда, шесть лет подряд, ровно в одну и ту же минуту пятничного вечера. За его спиной в окне горела Волга – закатное солнце плавило воду в оранжевое стекло, и на мгновение мне показалось, что вся квартира залита этим тревожным, неестественным светом. – Я пригласил партнеров на ужин в субботу, – сказал он, не оборачиваясь. – Сделай что-нибудь приличное...