Литературная гостиная

Я мешала щи деревянной ложкой и думала о том, как странно устроена жизнь. Кастрюля пахла лавровым листом. За окном темнело рано, по-ноябрьски, и в кухне горел только один свет – над плитой. – Максим, ты когда придёшь? – спросила я в телефон, зажав его плечом. – К восьми, Катюш. Щи сварила? – А ты как думаешь.? – Тогда постараюсь прийти пораньше. Люблю тебя! Я улыбнулась и положила телефон на стол. Он всегда так говорил. Есть щи – значит, дома ждут. Значит, надо спешить. Мы прожили вместе семнадцать лет...

Виктор стоял в прихожей с чёрной спортивной сумкой у ноги. Ботинки уже завязаны на два узла – так он делал, когда торопился и не собирался снова наклоняться. Я замерла в дверях. С работы неслась перебегая на красный, ключом промазала мимо скважины два раза. В сумке у меня лежала папка с договором. Настоящим договором, на бланке с гербом. – Витя, ты не поверишь, что случилось, – сказала я, стягивая перчатки. – Меня взяли. Понимаешь? Меня всё-таки взяли. Он поднял взгляд. И я поняла – не туда попала...

Я стояла у стола с оливье и держала в руке половник. Поварёшка была тяжёлая, мельхиоровая, свадебный подарок Галины Михайловны. И чуть было не уронила его от услышанного. – Завидую я тебе, Валь, – сказала тётя Ира, набирая себе целую тарелку винегрета. – Дома сидишь, детьми занимаешься. А Аркадий у вас молодец. Один всю семью тянет. Она сказала это громко. Очень громко. Так, чтобы услышала свекровь у окна. Так, чтобы услышали Ленка с мужем, приехавшие из Твери. Так, чтобы услышал сам Аркадий, который в этот момент разливал бутылку своему шефу...

- Лиз, я возьму твою машину, пока моя на ремонте. Мне срочно нужно поехать по делам. Только не звони, -сказал Виктор и умчался. - Ему кто-то позвонил, и он сразу куда-то поехал. Странно, - подумала я. Сустя время регистратор начал зависать ещё неделю назад. Картинка дёргалась, звук пропадал, а иногда экран становился белым, как лист бумаги. Виктор сам попросил меня посмотреть – он в этом не силён, и сервис, и техобслуживание всегда были на мне. Только руки не доходили. Но в тот вечер Виктор задерживался, а у меня появилось свободное время...