Страшилки на Костылях (Грехи и Пародии)

Гриф: СОВЕРШЕННО НЕПРОМЫТО Исполнитель: старший инспектор отдела «КК» (Кулинарный Контроль), майор Лось Лосевич В ходе мониторинга видеоматериалов, размещённых в сети Интернет, выявлены факты: Турист, 27 лет: «Я видел, как он месил тесто ногами. Но хлеб был вкусный. Я не знаю, что со мной». Местный житель: «Это нормально. Ноги — это как большие ложки. Только теплее». Корова: мычание,...

Гриф: СЕКРЕТНО (потому что стыдно) Исполнитель: капитан Синицын А.А., отдел «К» (Куда‑ты‑вообще‑поехал) В ходе оперативно‑тестовых мероприятий установлено: Средний водитель после 15 минут игры задаёт вопрос: «За что мне это?» Проверка штатного навигатора показала: Заключение: навигатор нуждается в психологической помощи. В результате испытаний тягачей установлено: Производители тягачей, ознакомившись с ситуацией, заявили: «Мы такого не делали...

Гриф: СОВЕРШЕННО НЕПОНЯТНО Статус: В производстве Исполнитель: оперативный сотрудник отдела «Э» (Электрички и Эмоции), капитан Синицын А.А. Гражданка Х., возраст неопределён, пальто серое, настроение — «сложное». Обнаружена в углу вагона, в позе «драматическая тень». Проявляла признаки: Вагон полупустой. Пассажиры: спят, уткнулись в телефоны, делают вид, что ничего не происходит. Свет: мерцает, как будто лампы тоже переживают. Поезд: замедляется, как будто хочет сказать: «Я не при делах, я просто рельсы»...

Гриф: СОВЕРШЕННО НЕПОНЯТНО Статус: В производстве Исполнитель: оперативный сотрудник отдела «К» (Куда‑он‑делся), капитан Синицын А.А. В ночь с «какого‑то числа» на «да какая разница» пассажирский поезд, следовавший через Уральские горы, совершил незапланированную остановку в районе, где: После остановки один пассажир исчез. Физически. Полностью. Как будто его забрали либо силы природы, либо силы бюрократии. Поезд остановился в 03:14. Причина остановки, по словам машиниста: «Я увидел свет. Подумал — шаурма...

Антон едет на МТЗ по зимнему полю. Мороз минус тридцать. Снег валит такой, что трактор уже не едет, а ползёт, как пенсионер после бани. И тут — красный круг. Горит ровно, красиво, как будто кто‑то поставил гигантский «подогрев для НЛО». В центре — блестящая тарелка. Парит над землёй, как будто ищет, где припарковаться, чтобы не платить. Антон подходит. Круг тёплый. Снег тает. Трактор ревнует. И тут из тумана выходит ТЕНЬ. Высокая, тонкая, как вышка сотовой связи. Глаза — две синие лампочки, как у холодильника, который забыл закрыть...

Крещенская ночь. Мороз — минус сорок. Звёзды висят так низко, что одна из них уже подмигивает. Женщина на дежурстве. Будка, чай, тишина. Маневровый состав должен прийти через сорок минут. Всё спокойно. Пока не начинается шаг-шаг-шаг по шпалам. Она выходит с фонарём. А там — мужик. В тулупе, без шапки, с выражением лица «я тут не просто так». Но вместо мистики он говорит: — Чай у тебя какой? Она зависает. — Чёрный… с лимоном… Он кивает. — Лимон — это хорошо. А сахар? — Две ложки… Он хмурится. — Много...

Мне в комментариях написали: «Вы слышали про полуторку, которую слышно, но не видно?» Я бы посмеялся, но я знаю эту тварь лично. Она — как сосед, который приходит в гости, но звонит не в дверь, а в твою психику. Первый раз мне про неё рассказал дед‑алтаец. Мы сидели у печки, он рассказывал, как однажды медведь украл у него варежку, а потом вдруг говорит: — Если ночью услышишь грузовик — не выходи. — Почему? — Обидится. Я подумал, что дед шутит. Но дед не шутил. Алтай — это место, где даже ветер может обидеться, если ты на него не так посмотрел...

Дорогу развезло так, что старенький «универсал» Олега ехал не вперёд, а вниз, пытаясь закопаться в землю и умереть. Но Олег был упрямый: ему надо на дачу брата. Брат умер от инфаркта. В 40 лет. На даче. Олег подумал: «Ну да, бывает. Наверное, увидел счёт за электричество». Он ехал, пока ноябрьские сумерки не превратили лес в декорации к фильму «Не ходи туда, дурак». Дачный массив был мёртв. Ни света, ни людей, ни даже кота. Только дождь, грязь и ощущение, что сейчас из-за угла выйдет налоговая. Дом брата стоял на отшибе, как будто сам стеснялся соседей...

Ноябрьская грязь на хуторе была такой густой, что если бы Степан уронил туда корову, он бы её уже не нашёл. Один раз он уронил туда сапог — и сапог вернулся через неделю, но уже с характером. Степан сидел на кухне, чинил капкан, который ломался чаще, чем его терпение. Лампа коптила так, будто пыталась уйти в отставку. И тут — стук. Тук. Тук. Тук. Степан вздрогнул. Он знал этот стук. Это был Серый Почтальон — существо, которое доставляло письма даже тем, кто давно выписался из жизни. — Хозяин… вам...

В прихожей лязгнул замок. Так лязгает только один человек — тот, кто: Паша вздрогнул, пульт улетел в потолок, отскочил и включил телек на максимальной громкости. На экране кто‑то кричал: «ПОКУПАЙТЕ СКОВОРОДКУ, КОТОРАЯ НЕ ПРИГОРАЕТ!» Аня подняла голову: — Это мама? Она опять ключи потеряла? Паша хотел сказать: «Аня, мама… ну… временно недоступна», но язык сказал: «Я в отпуске, брат». Дверь открылась. В квартиру вошёл запах мокрой земли, осени и… школьной столовой. Мама стояла на пороге. Вся в глине...

Когда мне было лет одиннадцать, мозг ещё не умел отличать мистику от Митькиных фантазий, и мы поехали к родственникам в Краснодарский край. Город не скажу — не потому что страшно, а потому что я сам его не помню. Там у меня были два брата: Митька — 13 лет, эксперт по страшилкам, и Макс — 9 лет, специалист по поддакиванию. Ночевал я у них в комнате, и как только взрослые выключали свет, Митька включал режим «лагерный шаман» и начинал рассказывать страшилки. Какие‑то я знал, какие‑то он явно придумал по дороге из лагеря...

Рей пишет так, будто он не пугает, а сдает экзамен по литературе: “Позёмка, лёгкая, шуршащая, стирает отпечатки за минуты…” Окей, красиво. Но ты же не читаешь это ночью и не думаешь: “О боже, страшно!” Ты думаешь: “А он точно не преподаватель по стилистике?” Страшилка должна пугать, а не заставлять гуглить слово “позёмка”. “Мозг умеет быть убедительным, когда хочет, чтобы ты сделал ‘правильный’ поступок.” Это уже не страшилка, это внутренний монолог человека, который слишком много читал Юнга. Вместо “мне страшно” — у нас “мозг убеждает меня в правильности поступка”...