Шофёр

Любой нормальный автомобиль, будь то «Гелендваген» за пятнадцать миллионов или «Крузак», в котором кожи больше, чем на стаде коров, остался бы там навсегда. Превратился бы в памятник человеческой самонадеянности и глупости. Навигатор бы погас, кожа бы скукожилась, электроника сошла бы с ума, посылая последние сигналы бедствия в космос. Но это не любой автомобиль. Это «Нива». ВАЗ-2121. Или Lada 4x4, если вы из тех, кто читает инструкции. Она там не просто лежит. Она ждет. Легенда советского автопрома...

Вы когда-нибудь задумывались, почему маленький автомобиль ВАЗ-1111, более известный нам как «Ока», имел такую печальную славу на загородных трассах? Представьте себе типичную картину из девяностых или начала нулевых годов. Серая лента асфальта, моросящий осенний дождь и крохотная малолитражка, отчаянно пытающаяся обогнать ревущую фуру или просто удержаться в своей полосе. Внезапный рывок — и машина будто бы по мановению невидимой руки оказывается на встречной полосе, прямо под колесами многотонного грузовика...

Глухая ночь падает на зимнюю тайгу, придавливая верхушки елей. В глуши, где до жилья может быть сотня километров снега, тишину нарушают два звука: урчание мотора и сухой треск остывающей стали. Нагретый за день борьбы с бездорожьем металл кузова сжимается на морозе в минус тридцать, словно жалуется на судьбу. Эта жалоба глухо отдается в ребрах, будто сама машина стонет вместе с людьми. Вокруг — тьма, и только тусклый свет приборов выхватывает лица четверых мужчин, на которых перемешались усталость, сосредоточенность и тихое упрямство, не позволяющее признать страх вслух...

Тяжелая дверь кабины с лязгом захлопывается, и водитель, вытирая промасленным рукавом пот со лба, спрыгивает на раскаленный асфальт. Картина, до боли знакомая каждому, кто ходил в рейсы по необъятному Советскому Союзу в семидесятые или восьмидесятые годы, всегда была одинаковой. Длинный, изнуряющий подъем, марево над дорогой, температура воздуха перевалила за тридцать градусов, и на обочине, словно стадо уставших зверей, стоят МАЗы с откинутыми кабинами. Из-под огромных дизельных сердец вырываются клубы белого, едкого пара, шипящего, как рассерженная змея...

Тяжелая служебная дверь Театра сатиры со скрипом открылась, и в темноту московского вечера шагнул силуэт, который знала вся страна. Свет фонарей высветил усталое лицо человека, только что отыгравшего на разрыв аорты, и блеснул на боку черной машины. Это был Андрей Миронов, кумир миллионов, чья жизнь казалась зрителям бесконечным праздником, но в реальности он, как и любой советский гражданин, оставался заложником жесткой системы распределения благ. Вокруг него ходило множество слухов, в том числе автомобильных...