Легковые автомобили СССР

Представьте типичное советское утро середины семидесятых. Двор стандартной панельной девятиэтажки еще дремлет в утренней дымке. У бордюра застыли два силуэта, словно разлученные в детстве братья. Один — скромный, чуть потертый «итальянец» Fiat, случайно оказавшийся здесь по делам какого-нибудь торгпредства или посольства. Другой — сверкающая хромом, словно дорогая лаковая шкатулка, новенькая вишневая ВАЗ-2103. Проходящий мимо дворник в промасленном фартуке, шаркая метлой по асфальту, скользнет равнодушным взглядом по заграничному гостю...

В истории отечественного автопрома найдется немного машин, чья судьба была бы столь же утилитарной и одновременно героической, как у тольяттинских универсалов. ВАЗ-2102, а позднее перехвативший эстафету ВАЗ-2104, стали для миллионов советских семей и жителей постсоветского пространства не столько признаком статуса, сколько незаменимым инструментом выживания. Это были настоящие «рабочие лошадки», на чьих измученных рессорах держалось дачное хозяйство огромной страны. Сухие цифры заводской инструкции...

Запах надежды и свежей краски Конец 1980-х. В цехах АЗЛК стоит густой запах эмали, а полумрак прорезают ослепительные искры сварки. Здесь рождается последняя большая надежда советского автопрома — «Москвич-2141». Под кумачовыми плакатами с лозунгом «Догоним и перегоним Запад!» рабочие искренне верят, что собирают достойный ответ «Фольксвагену» и «Опелю». Первые экземпляры 1986 года действительно впечатляли: опираясь на платформу Simca 1307, конструкторы создали современный аэродинамичный кузов с невиданным ранее простором в салоне...

Заводи мотор наших видео и подписывайся на канал! Включай передачу и ставь лайк этой статье! Стань частью нашего гаражного кооператива - пиши комментарии! А теперь поехали! В Советском Союзе фраза «бесплатный автомобиль для инвалида» звучала торжественно, как лозунг с первомайской трибуны, но на вкус часто отдавала горечью. Для стороннего наблюдателя это казалось верхом государственной щедрости, однако для самого получателя такой «подарок» нередко становился символом безысходности, подменяя радость мобильности чувством унижения...