Ефремов Алексей

ТОМ ВТОРОЙ. МОИСЕЙ. ИСХОД Глава 3. Несгораемый куст Храм Успения встретил Мишку прохладой и полумраком. После уличного ада — зудящей мошкары, криков, дыма — здесь было почти благословенно. Пахло ладаном, воском и старым деревом. Сквозь узкие окна под куполом сочился рассеянный свет, и в этом свете плавали пылинки, похожие на золотую мошку, — но эта мошка не кусалась. Она просто была. Отец Викентий ждал его у аналоя. Он не выглядел уставшим, хотя Мишка знал, что священник не спал уже вторые сутки — принимал беженцев с окраин, освящал воду, утешал паникующих. В его фигуре, облаченной в простую черную рясу, было что-то от скалы — несокрушимое, вечное...

ПРОЛОГ. ТРОИЦА Говорят, что в начале было Слово. Но слово — это лишь звук, колеблющий воздух. В начале была Глина. Красная, вязкая глина земли, из которой вылеплены все мы, и которую веками месили дождями, слезами и кровью три великие реки, берущие начало из одного невидимого родника. Первая река текла через пустыню, и имя ей было Шариат — Путь к воде. Вторая река ниспадала с горы каскадами законов, и имя ей было Галаха — Путь мудрости. Третья река питала сады и пустыни новой вестью, и имя ей было Агапэ — Путь любви, смиренной и всепобеждающей. Но где-то на просторах России, в месте, которое не...

Пролог. Зов Говорят, когда человек рождается, земля в том месте вздыхает и запоминает его след. Говорят, что где-то среди бескрайних лесов, за синими реками и сонными озёрами, есть холм, на котором небо так низко, что до него можно дотянуться рукой. Говорят, что тот, кто доходит туда и оставляет на холме горсть родной земли, обретает не покой, но судьбу. И судьба эта пишется не чернилами, а тишиной, ожиданием и любовью. Максиму Быстрову было тридцать пять. Он был архитектором, но мосты, которые он строил в своей московской фирме, соединяли только точки на карте, никогда — людей. Последние пять лет он не рисовал ничего, кроме бездушных проектов для тендеров...