Дзен-мелодрамы

Илья вернулся в капсулу с твёрдым решением: работать и только работать. Он разложил перед собой все неметаллические материалы, которые удалось найти. Термоперчатки — их можно расплести на нити. Биокомпозит — разогреть теплом тела и лепить из него прокладки. Пластиковый нож — затупился, но его можно заточить о стекло. Волосы — собственные, длиной семь сантиметров, достаточно прочные, чтобы использовать как жгут. Ногти — заточить осколками, они станут микроотвёртками. Он снял шлем — воздух позволял дышать без скафандра, но регенератор работал в нагрудном кармане...

Илья Ростокин не любил фантастику. Для него космос был не романтикой, а сводкой технических параметров, графиком техобслуживания и риском, выраженным в цифрах. Тридцать четыре года, пятнадцать дальних экспедиций, две аварии. Ни одной потери экипажа. За это его ценили на базе «Геба» — форпосте человечества у туманности Киля. В тот рейс он вёл грузовой челнок «Тихий». Груз — экспериментальный квантовый кристалл в свинцово-органическом контейнере и личные вещи сменной вахты. Ничего интересного. Ростокин уже прокручивал в голове маршрут обратно: дозаправка, душ, холодное пиво в кают-компании...

Андрей вылетает на улицу, даже не застегнув куртку. Сентябрьский ветер бьёт в лицо, но ему не холодно — внутри всё горит. Стыд. Злость. Непонимание. И ещё что-то, чему он не хочет давать имя. Он идёт к круглосуточному магазину на углу. Покупает пиво и пачку сигарет. Курить он бросил год назад — когда Катя сказала, что беременна. Тогда он был так счастлив, что сигареты показались ему мусором. Сейчас он дрожащими пальцами достаёт сигарету, прикуривает с третьей попытки. Кашляет. Но не тушит. Садится на скамейку у детской площадки...

Квартира пахнет детской присыпкой, перегоревшей лампочкой на кухне и усталостью, которую невозможно выветрить. Катя сидит на краю кровати, босиком, в растянутой футболке. На руках — Митя. Ему восемь месяцев, и он не спит третьи сутки подряд. Вернее, спит урывками: по пятнадцать-двадцать минут, а потом снова крик, снова качание, снова белый шум в голове, как из старого телефона. Катя давно перестала смотреть на часы. Но сейчас она всё же скользит взглядом по экрану: 3:17. Андрей спит рядом, отвернувшись к стене...

где Грета объявляет вердикт, Лира предлагает сделку, а Азарион понимает, что даже тёмный лорд имеет право бояться. Неделя ожидания превратилась в пытку. Я не спал. Пил кофе с кардамоном литрами. Пугал коллег своим мрачным видом. Даже Олег Витальевич заметил: — Андрей Петрович, вы опять выгораете? Может, вам в отпуск? — Не выгораю, — отвечал я. — Жду результатов анализов. — Анализов? Вы больны? — Нет. Я просто… любопытный. Олег Витальевич покачал головой и ушёл. А я остался сидеть за столом, смотреть в одну точку и думать о том, что Грета найдёт в моей крови...