Чужой ресурс

Секунда, когда гигантский мысленный «глаз» смотрел прямо в их души, растянулась в вечность. Это было не видение. Это было знание, вбитое в самое нутро. Знание о собственном ничтожестве перед масштабом, возрастом и совершенно иной природой сознания, обратившего на них внимание. Ни страха, ни гнева — лишь бесконечное, холодное любопытство хирурга, рассматривающего под микроскопом новую, странную клетку. Фокус внимания сети, ощущаемый физически как давление на виски и ледяной холод в животе, не ослабевал...

Возвращение «Горностая» на «Странник» было больше похоже на похоронную процессию, чем на триумфальное возвращение экспедиции. Шаттл, перегруженный массивным генератором «Факел-М», с трудом состыковался с повреждённым ангаром. Его обшивка была исцарапана песчаной бурей, поднявшейся на обратном пути, а датчики зафиксировали странные, кратковременные скачки внешнего электромагнитного фона. Ева Володина встретила их не на мостике, а прямо в ангаре. Она молча обошла груз, положила ладонь на тёплый ещё от работы корпус генератора...

Первые шаги по светящейся равнине были похожи на прогулку по грудной клетке спящего дракона. Под тонким слоем грунта пульсировала энергия, отдаваясь в сапогах низкой, едва уловимой вибрацией. Воздух, который они осторожно впустили через фильтры шлемов после анализа, оказался пригодным для дыхания, но с незнакомым привкусом — как будто в него добавили озон и расплавленный кремень. — Давление в норме, состав… странный, но не токсичный, — доложил Йенс, изучая данные на запястье скафандра. — Азот, кислород,...

Тишина на мостике «Странника» была густой, тяжёлой, словно её можно было резать скальпелем. Ева Володина стояла перед центральным тактическим экраном, который теперь больше напоминал панель тяжёлого пациента в реанимации. Полосы данных пульсировали алыми и жёлтыми предупреждениями. Зелёного не было совсем. — Итоговый отчёт о состоянии, — её голос прозвучал глухо, без ожидаемой в победе триумфальности. Победа пахла горелой изоляцией и страхом. Йенс Макаров, прислонившись к стойке инженерного пульта с видом человека, выжатого до последней капли, щёлкнул переключателем...

На сенсорных экранах «Странника» замерла неподвижная точка «Феникса», и это зрелище было тревожнее любой атаки. После недель постоянного противостояния, после яростной схватки, наступила оглушительная пауза. Вражеский корабль застыл на дальней орбите, словно гигантский хищник, внезапно потерявший интерес к добыче. Но в этой аномальной пассивности скрывалась новая, незнакомая угроза — словно правила игры снова изменились, а они одни не видели новых правил. — Никакой активности, — докладывал Лео, его глаза покраснели от многочасового вглядывания в данные сенсоров...

Признаки «агонии» «Странника» проявлялись теперь не только в цифровом эфире, но и визуально. Внешние камеры, которые продолжали транслировать данные в открытый доступ — ключевой элемент их мистификации — показывали мрачную картину: освещение в жилых секторах мигрировало от хаотичного мерцания к полному угасанию, создавая впечатление массовых отказов систем. Один из малых инженерных спутников, специально «потерявший управление», медленно дрейфовал в сторону от корабля, символизируя потерю контроля...